- Ну, если не сумасшедший, то вконец испорченный тип. И я не желаю больше с тобой говорить.
- А ты-то? Потаскушка! Постоянно изменяла мне! Почему?
- Потому, что ты не из тех мужей, о чьей нравственности пекутся жёны.
Наполеончик сорвался и наговорил Наташе гадостей.
Фыркают и срываются люди, чтобы отомстить за своё ничтожество, ибо больше им нечем мстить.
Остаток дня Наполеончик кружил по городу. Поздно вечером он пошёл на вокзал, сел на скамейку и не заметил, как уснул.
- Эй, проснись, - услышал Наполеончик и почувствовал, как кто-то тряс его за плечо.
Он вытаращил глаза. Перед ним стоял милиционер.
- Документы!
Наполеончик стал хлопать себя по карманам. Вытащив паспорт, протянул милиционеру. Тот полистал, посмотрел на Наполеончика, сверяя фото с физиономией мужичонки и, отдавая назад, проговорил:
- Иди домой ночевать.
Наполеончик поднялся, нехотя поплёлся из вокзала. В животе урчало: хотелось есть, но ещё больше выпить. Он пошарил в карманах - пусто. Тяжело вздохнув и грязно выругавшись, Наполеончик поплёлся к дому, ставшему уже чужим для него.
Во дворе дома он пристроился на лавке и вскоре уснул.
Рано утром его разбудил дворник. Он тыкал в Наполеончика метлой и ругался:
- Вставай! Пшёл отсюдова! Счас милицею вызову! Ишь, разлёгся пьянчуга подзаборная.
- Сам пьянчуга подзаборная! - разозлился Наполеончик.
Дворник покраснев от злости, начал свистеть в свисток.
Наполеончик, соскочив со скамейки, кинулся бежать.
Наполеончик подкараулил Наташу у магазина.
- Привет!
Его приниженность, заискивающая улыбка раздражали, вызывали досаду. Наташе показалось, что лицо его - маска: выражение чувств было ненатуральным.
- Чего тебе? - спросила Наташа.
- Я хочу вернуться к тебе.
- А я не хочу иметь с тобой ничего общего!
- Но ты же любила?!- не-то спрашивая, не-то утверждая, проговорил Наполеончик.
- Любовь ушла, а козёл мне не нужен.
- А при чём здесь козёл? - спросил недоуменно Наполеончик.
- А при том, что есть поговорка: любовь зла, полюбишь и козла.
- Дай хотя бы денег, - канючил Наполеончик.
- С какой стати? Я дала тебе денег, чтобы ты исчез из моей жизни. Иначе за воровство сядешь, - угрожающе проговорила Наташа.
- Ладно, понял.
- Если понял, проваливай, пока тебя "воронок" не подобрал, - сказала она, показывая в сторону приближающейся милицейской машины.
Наполеончик, выругавшись, пошёл прочь.
Маленький, тщедушный, угрюмый, не бритый, со щетиной, которая сделала бы честь любому хряку, Наполеончик выглядел смешным и жалким. Он казался гораздо старше своих лет - излишества и бездомная жизнь изнурили его, наложили неизгладимую печать.
Как бездомный щенок, не умеющий постоять за себя, он брёл по берегу моря, никого не замечая.
- Никак это Наполеончик? - спросил бомж своего приятеля.
- Он, он! Сморчок! А то кто же?
- Наполеон! Ха-ха.
- Не! Он - "гений"! Только "гении" так подпрыгивают.
- Звёзды хватает! Ать - одна, ать - вторая...
- Ха-ха. Кривые дорожки ведут во мрак.
- Не! Прямые извилины привели его во мрак.
- Ха-ха.
Бомжи вдруг развеселились. Должно быть, редко попадал им в жизни человек, над которым даже эти двое считали вправе посмеяться.
- Ха-ха. Снова "домой" вернулся. Видно ни у одной бабёнки не нашёл себе угла, - продолжал бомж.
- Да! Мала для него оказалась земля! Ха-ха, - вторил ему собрат по несчастью.
Наполеончик подошёл к ним, поздоровался. Он знал этих спившихся бродяг - когда-то они вместе бражничали, будучи матросами. Это из-за его, Наполеончика, аферы с флотом они остались без работы, а потом и без дома.
Один из бомжей, продолжая смеяться, поклонился Наполеончику, водевильным поклоном:
- Наше вам!
- Я рад за тебя! - воскликнул второй
Наполеончик не понял его, но промолчал. Можно было, конечно, задать вопрос и выяснить, но, как говорится, осторожность лодки не опрокинет. Может он не то имел в виду? Лучше не спрашивать, чтобы не подсказать ему невзначай, то неприятное, что и без того тревожило Наполеончика.
- Похоже, что скиталец решил угомониться? - спросил первый бомж.
Наполеончик промолчал, пожав плечами. Ему нечего было сказать. Да и толк-то, какой говорить? Допустим, и желал бы он покончить со своими "странствиями", но где было приготовлено место для его остановки? Вот что хотел бы знать Наполеончик.
Здесь на скалистом берегу, в пещере он оборудовал себе жилище. Обставил, чем мог, натаскав с помоек мебель и прочее. Теперь здесь его "дом".
И Наполеончик шёл "домой".
Куда же идти человеку в трудные минуты жизни, как не домой? Только дома он находит утешение от ударов судьбы. Дома залечивает всякую боль, потому что дома всё близко сердцу человека.
Несмотря на свои пятьдесят лет, Наполеончик остался ни взрослым, ни ребёнком: такой же неуклюжий, тщеславный недоделок семнадцати лет. Изменить сознание детских униженных лет он не смог.
Проигрыш в жизни унижал Наполеончика перед всеми. Его мелочное самолюбие страдало. Он был раздражён тем, в какое жалкое существо обратился.