Намерение идти в Бельгию имело еще ту выгоду, чтобы избавить французский народ от тягостного пребывания армии. Долговременная война и множество успехов доставили военному званию во Франции преимущество пред другими.
Такая самоуверенность мало способствовала к устройству армии. Французские солдаты притесняли своих сограждан как неприятелей. Начальники не только не обуздывали их, но часто сами предавались хищничеству.
Ослабление дисциплины было причиной многих ссор и возмущений в недрах самой армии. Гвардия, гордясь своей славой, отличиями и привилегиями, возбуждала в других корпусах зависть, на которую ответствовала надменностью и презрением и тем самым нередко порождала кровавые споры; а между кавалерией и пехотой с давнего времени существовала вражда, часто обнаруживавшаяся в беспокойствах и возмущениях.
Сии несогласия и неустройства должно приписать неосмотрительности Бонапарта, который в сей, как и в других, более счастливых кампаниях, не радел
Бедствия, тяготившие французских поселян, уже готовы были перенестись на землю неприятельскую; марши разных армейских корпусов воспламенили воинственный гений, ознаменовавший славнейшие походы Бонапарта. Три большие армии, выступив в один день и почти в один и тот же час: одна из Лиона, управляемая самим императором, другая из Арденн, предводимая славным Вандаммом, а третья под командой Жерара, взяли одинаковое направление к самой границе Бельгии. Хороший порядок и искусное их соединение изумили всех французских начальников и как бы служили счастливым предзнаменованием ожидаемых успехов.
Для сих войск, соединившихся таким образом, 14 июня 1815 года Бонапарт издал одну из тех полутаинственных и полупророческих прокламаций, которым приучил он солдат своих удивляться как образцовым произведениям красноречия. Он не забыл своей системы напоминания счастливых дней, ибо в тот самый день, в который издал прокламацию, им одержаны были две победы при Маренго и Фридланде, после коих, так же, как и после выигранных при Аустерлице и Ваграме, он решился подвергнуться благородной погрешности – употребить с выгодой триумф свой. Он напомнил войскам поражение пруссаков при Йене. Не имея же ничего подобного сказать об англичанах, удовольствовался порицанием обращения их с пленными французами; уверял, что белги и ганноверцы усердно призывают их, хотя на время они принуждены были служить в рядах неприятельских, и кончил объявлением, что наступила минута, когда должно победить или умереть для блага Франции.
Сию прокламацию приняли все с радостными восклицаниями, и поутру следующего дня (15 июня) армия готовилась уже вступить в Бельгию.
Но здесь оканчивается мой лист и напоминает мне продолжительность письма моего.
Вам преданный
К Майору
В предыдущем письме моем я рассказал Вам о приготовлениях Бонапарта к последней кампании. Кровавая игра, готовившаяся столько времени в тишине, наконец началась; но чтобы лучше нам следовать за ней в ее течении, нужно прежде бросить взгляд на состояние дел противоположной стороны.
Английская кавалерия была расставлена по реке Дендере, а пруссаки заняли линию, простирающуюся вдоль Самбры; сия позиция составляла некоторым образом передовые посты союзных армий.
Разделение сил союзников имело важную причину: соединив в одно место все силы свои, они открыли бы прочие пределы неприятелю, который мог выбрать произвольный пункт для нападения, – вот одна из главнейших выгод, которые нападающий имеет пред своим противником. Несмотря на то, английские и прусские войска так были расположены, что могли соединиться ко взаимной помощи; конечно, без сей предосторожности они не выдержали бы нападения французов, и Бонапарт разбил бы их на всех пунктах.
Марш Наполеона был столь же быстр, как и не ожидаем: Второй корпус французской армии, атаковав прусские аванпосты, опрокинул их и продолжал путь свой к Маршьен-дю-Понь, овладев сей деревней, укрепил мост, перешел через Самбру и подался к большому местечку, называемому Госсели, для воспрепятствования ретираде прусского гарнизона из Шарлеруа в этом направлении. Французская легкая кавалерия, следуя движению Второго корпуса до Маршьена, повернула вправо и, переправившись через реку, шла по левому берегу до Шарлеруа, которым и овладела, не дав времени пруссакам разрушить мост.
Третий корпус армии занял путь, ведущий к Намюру; прочее же войско расположилось между Шарлеруа и Госсели в многочисленных деревнях, населяющих сие изобильное пространство. Прусский гарнизон в Шарлеруа и другие отряды, выдержавшие сию жестокую атаку, отступили в порядке к Флерюсу, который был пунктом соединения Блюхеровой армии.
