Напрасные опасения полностью

Никки Эштон бежала изо всех сил, спасая свою жизнь. Она обогнула угол старого кирпичного дома, но тут споткнулась и врезалась головой в чью-то твердую грудь.

Они догнали ее! Бежать некуда! Эти мысли промелькнули у Никки в мозгу в то время, как сильные руки обхватили ее. Она закричала от ужаса и полной беспомощности. Мужчина немедленно отпрянул, словно она была заразной, но прежде крепко тряхнул ее за плечи. Никки услыхала густой голос, звуки которого отдавались у нее в голове резкими ударами, как будто ее хлестали кнутом с железным наконечником.

— Да придите же в себя, наконец! Клянусь Богом, я не собираюсь вас насиловать — я случайно на вас налетел.

У нее подогнулись ноги, и она упала. Подняв голову, Никки увидела, что перед ней вовсе не тот мужчина, который накинулся на нее в темном переулке. Желтый свет уличного фонаря в середине грязного квартала осветил ее бледное узкое лицо с высокими скулами и огромными голубыми глазами; черные волосы были коротко подстрижены. Она увидела лишь нависающую над ней темную фигуру, так как свет падал сзади. Казалось, мужчина собирается уйти. Тогда она в отчаянии потянула его за штанину, стараясь удержать, но материя выскользнула из ее негнущихся пальцев. Ей снова показалось, что он сейчас уйдет, и она заплакала. Слезы застилали глаза, и Никки утерла их, ощутив на щеке что-то липкое.

— Не уходите… — с трудом выдохнула она. — Пожалуйста… я попала в беду.

На ее мертвенно-бледном лице выделялась кровавая полоса.

— Господи, — произнес мужчина уже совершенно другим тоном. Он присел на корточки, и Никки увидела, что на нее пронзительно смотрят темно-карие глаза. — Вы ведь американка? Вы что, не знаете, безмозглое существо, что Сохо не место для осмотра достопримечательностей в одиночку, особенно ночью?

— Я что, похожа на экскурсантку? — выпалила Никки, прижав горевшие от боли ладони к груди. — Я заблудилась, а тут двое мужчин напали на меня, один из них уже догонял, вот почему я так резко свернула за угол!

Незнакомец поднялся на ноги и отошел. Пораженная Никки бессильно уронила голову на израненные руки. Значит, зря она надеялась! Но он всего лишь дошел до угла, осмотрел улицу и вернулся обратно. Опустившись на колени, он отрывисто сказал:

— Сейчас там никого нет, но не стоит рисковать и оставаться здесь. Вы можете идти?

Несмотря на резкий тон, движения его были нежными: он утер кровь с ее лица, затем взял обе ее ладони в руки и разжал их. Она, насколько могла, выпрямила пальцы, чтобы он лучше все разглядел. Ладони обеих ее рук, за которыми она всегда тщательно ухаживала, были глубоко порезаны от указательного пальца по диагонали вниз. Из ран все еще текла кровь.

Мужчина от неожиданности сделал глубокий вдох, глаза его расширились, и в них промелькнула ярость.

— Это они сделали?

— Они старались сделать кое-что и похуже! — в сердцах ответила Никки. Нежные черты ее лица исказились от негодования. — Я схватила за запястье того, что был с ножом, а когда он вырывал руку, я порезалась.

Незнакомец насмешливо поднял бровь при виде того, как засверкали у Никки глаза и воинственно задрался подбородок, — даже перепуганная, она готова была дать отпор.

— Нам нужны врач и полицейский, — решительно сказал он. — Я доведу вас до ближайшего телефона.

Он поднял Никки на ноги и, поскольку ее покачивало, обхватил за талию. Пока они шли по улице, Никки понемногу пришла в себя и разглядела своего спутника. Он был худощав и хорошо сложен, с густой седоватой шевелюрой, похожей на волчью шкуру.

Ближайший телефон оказался в машине незнакомца. Они прошли два квартала и остановились у элегантного черного «ягуара». Никки с удивлением смотрела на автомобиль, пока его владелец открывал дверцу. «Ягуар» своей обтекаемостью и изяществом подходил этому рослому человеку, но лишь как дополнение. Такого типа мужчина не нуждался в престижном автомобиле, чтобы доказать свое высокое общественное положение. Он явно брал все самое лучшее от жизни, но не придавал этому особого значения. Никки знавала таких мужчин и по опыту почувствовала его силу и властность.

Возбуждение от перенесенного ужаса улеглось, но депрессия, как его следствие, еще не наступила, поэтому Никки мыслила четко и легко. Когда седовласый незнакомец помогал ей усесться в машину, она отмечала в уме все детали: темные глаза внимательно посмотрели на нее, оценивая ее состояние; он протянул ей длинную руку изящным жестом, но в этом движении не чувствовалось слабости — настолько крепкой оказалась его ладонь; на его худощавом бесстрастном лице промелькнуло хищное выражение, когда он напоследок окинул взглядом пустынную улицу.

Он захлопнул дверцу с ее стороны и обогнул машину. Очень сдержанный характер, подумала Никки, устраиваясь на сиденье. Тут она вспомнила, с каким выражением он смотрел на ее искалеченные руки, и решила, что он просто умеет управлять собой.