— Неверно, — цокнул я, досадуя. — Причина в том, что он создал нам проблемы. Из-за него было расследование, цех вынужден был остановиться на месяц, мы потеряли много денег… Теперь ты понимаешь последствия своего проступка?
— Я больше не буду, — понурился он.
— Разумеется, — зубасто улыбнулся я ему, — ты уволен.
— Но я…
— Вышвырните его.
— А моя плата?!
— Какая плата? — удивился в ответ, округлив глаза. — Ты нам должен за две упаковки недостачи. Срок — неделя.
— Нечестно! — донеслось уже из-за двери вместе с хеканьем Семена и гулким ударом, после которого всякие звуки прекратились.
Хм. Слишком тихо. Я обернулся в зал, с удивлением отметив застывших статуями ребят.
— За работу! — рявкнул так, что задрожали мелкие детали где-то на стеллаже, а в углу по горе желтоватого порошка прокатилась небольшая осыпь.
Вроде очнулись.
— Идем, — махнул рукой Вадику и сам первый вышел за дверь подпольного цеха по производству мороженого.
— Все по плану, — встретил нас на подъеме лестницы Семен, — я проследил. Он пойдет жаловаться на несправедливость к своим друзьям.
— Сейф ему показали?
— Мельком, как ты приказал. Якобы перекладывали пачки с деньгами.
— Отлично, — чуть расслабился, отметив исполненным еще один пункт плана. — Для второго шага все готово?
— Да, босс, ребята нашептали нужные слова. Нас уже ищут, — хмыкнул довольно Вадик.
— Не понимаю, они совсем безмозглые? — пробухтел Семен, до конца не веривший, что все получится.
— Всем нужен виновник своих бед, — пожал я плечами и поправил красную бабочку на рубашке, — так что давайте позволим себя найти.
Наша группа неспешно зашагала по коридорам — широким, светлым, благодаря щедрости неведомого спонсора, украсившего каждый поворот веселым рисунком, на который даже у последнего мерзавца не поднимался фломастер. В пролете мелькнула испуганная мордашка одного из подручных Моряка, тут же исчезнувшая под быстрый топот новых, но таких громких ботинок.
— Минута-две, — прикинул Вадик, приваливаясь к стене возле тупичка с аварийным выходом, кое-как освещавшим площадку два на три метра желтым светом букв.
Я остался чуть дальше, под светом, лившимся из окна — будто бы один, и не стоят в тени два друга, настоящих друга, а не тех, кто превратился за последние три года в Сиплого и Моряка. Все-таки дружбы на деньгах не бывает.
— Ты продал нам некачественный товар.
Я стоял возле окна, заложив руки за спину, когда обвинение все-таки прозвучало. Надо же, я думал, они так и будут переминаться с ноги на ногу, не решаясь произнести слово. Чуть повернувшись, отметил троих рослых ребят, напоказ выставивших полосатые майки в разрезе расстегнутых на три пуговицы рубашек. Сильные, агрессивные, привыкшие делать, а не думать. То что надо.
— Вот как? — нейтрально ответил я.
— Стоматолог сказал, что наши зубы испортились из-за сладкого. Ты продал его нам! — привел довод Колька, угрожающе наклонив голову вперед. — Из-за тебя мы страдали!
— И что вы хотите от меня? — искренне полюбопытствовал в ответ.
— Компен… ком… компенсации! — выговорил центровой тройки.
— И сколько вы хотите?
— Два импа! — выпалил он, видимо сам не веря, что такую огромную кучу денег можно получить.
— За каждый зуб? — деловито уточнил я, доставая чековую книжку, некогда бывшую блокнотом.
— Да! — переглянулись трое и кивнули, балдея от перспектив.
— И у кого сколько? — постучал я вытащенной ручкой по бумажке.
— Вот у меня — передний и два коренных, — показал Колька, отодвигая губу, — у Севы три, у Вити один.
— У меня два! — возмутился Витя, старательно показывая пальцем на залеченные зубы.
— Хм, ладно, — кивнул я, выписывая чек Кольке. — Вот, за твои три зуба. Сева, твой чек, Витя, пожалуйста. Все довольны?
— Ага, — ошарашенно мотнули они головами, всматриваясь в мою размашистую подпись.
— Теперь я хотел бы получить свои зубы.
— Ч-что?
— Ну я же за них заплатил, верно? — недоуменно пожал я плечами. — Они больные, испорченные моим товаром, я все правильно говорю? Вы назначили им цену и получили деньги. Так что давайте не будем тратить мое время. Зубы на полку, — похлопал я рукой по подоконнику.
— Мы так не договаривались!
— Виталик, Семен, — скомандовал я, и тут же из темноты тупичка выступили мои друзья, несколькими ударами сложив неприятеля на пол. — Семен, вот этот должен мне три зуба. Оформи, будь добр.
— Не сомневайся, босс, — пробухтел он, доставая заранее подготовленные ржавые плоскогубцы из-за пояса.
— Нет, не надо! — вопили с пола, но друг придавил клиента коленом, разжал пасть и вставил металл ему в рот.
Вопль сменился диким криком с подвыванием, а на свет теплого летнего солнышка появился окровавленный полуотломанный клык.
С глухим звуком зуб ударился о бетон пола, тут же приковав к себе взгляды всех троих.
— Не до конца, — досадливо посетовал я.
— Сейчас исправлю, босс.
— Не надо, прошу!
— Но я же за них заплатил, — укорил я его. — Не дергайся, будь добр.
— Сделка отменяется, — просипел Колька, вывернув голову в сторону и выплевывая кровь изо рта.
— Ну… Раз так, я могу продать вам зубы обратно, — сообщил я благожелательно, присел рядом и потрепал его по щеке.
