- Да что такое? Говори толком. Иди сюда.
Петька упрямо покачал головой.
- Иди, иди, у нас секретов нет, слышишь?
Но Петька закрыл дверь, оставшись в коридоре.
- Вот ведь чертенок!
Олег хотел выйти, но его опередил Беклемишев, у которого вдруг обнаружились какие-то необычайно срочные дела.
Петька был бледен, а движения какие-то неестественно быстрые, нервозные.
- Ну, говори, что у тебя?
- Неприятность… Вера Борисовна просила зайти тебя в школу… Сейчас.
- Двойка, что ли, в четверти?
Петька вздохнул и чуть слышно произнес:
- Нет.
- Да скажешь ли ты, черт возьми, наконец, что случилось?
- Мне велели срочно вызвать тебя в школу.
- Час от часу не легче, - пробормотал встревоженный Олег.
Из школы Олег пошел домой. Петька ждал его. Олег отметил про себя, что комната прибрана, посуда вымыта и спрятана, и даже пол выметен. Брат сидел за обеденным столом и что-то писал в тетрадке или делал вид, что пишет.
Устрашающе тяжелым шагом Олег приблизился к столу, шумно выдвинул стул и сел. Петька взглянул на брата и испугался. Он никогда не видел его таким спокойно-медлительным и скорбным.
- Ну? - тихо спросил Олег. - Что скажешь?
- А чего говорить… В школе и так, наверно, все сказали.
- Я от тебя хочу слышать… - Олег полез в карман, вынул револьвер и бросил его на стол. Это был самодельный револьвер, изготовленный не очень умелыми руками. - Что это такое? Откуда он взялся?
- Мы с Балахончиком в мастерской сделали, по труду.
- Зачем?
- Так просто…
- Что значит «так просто»? Просто так ничего не делается. Была ведь какая-то цель? Была. Так вот, какая?
- Мы в войну хотели играть.
- В войну? С настоящим оружием? С настоящим порохом? А ты знаешь что такое война? Ты знаешь, что в войну у-би-вают?! Убивают! И ты тоже едва не…
- Я же не хотел… Честное слово.
- Еще бы ты хотел!! Как это случилось? Ну, говори!
- У нас в классе мальчишка есть. Витька Кругликов. Он всегда приносит что-нибудь в школу и хвастается. И сегодня принес медаль старинную, с Иваном Грозным, серебряную. Я попросил показать, а он не дает, А Балахончик мне и говорит: «Давай пугнем его «пушкой» - сразу покажет. Не только покажет, но и совсем отдаст». После уроков вышли мы все во двор, зашли за угол, я револьвер вынул и говорю нарочно: «Руки вверх!» Витька испугался, поднял руки, а Балахончик давай его обыскивать. И тут, не знаю, как получилось: наверно, я нажал курок, пистолет и выстрелил, в руку Балахонову…
Олег в ярости схватил Петьку и стал трясти:
- Мерзавец, да знаешь ли ты, что ты натворил?!!
Он швырнул Петьку на кровать, вытащил ремень, размахнулся… Со свистом кожаный пояс рассек воздух. Петька орал, затыкая себе рот ладонью и повторяя:
- Ой, не буду… Ой, не бей меня… Оле-ег!! Я не хотел… Я никогда не буду…
В дверь стучали все настойчивее, громче и громче. Олег не слышал. Он только увидел перед собой Максимовну, которая вцепилась в Петьку, и стоящую чуть поодаль перепуганную Тосю.
- Оставьте меня, слышите? - гаркнул Олег.
- Не оставлю, - хрипло кричала старуха. - С ума сошел, забьешь ребенка!
Петька приподнялся, отстранил Максимовну:
- Уйдите все! Уйдите!.. - Лицо его было горячее, красное, распухшее.
- Господи, что же делать, что делать?..
- Идите, идите, - сказал Олег и запер за женщинами дверь.
Ярость сменилась растерянностью, безразличием. Он удрученно ходил по комнате, заложив руки за спину, останавливался, брал со стола страшную самоделку, разглядывал ее, качал головой и снова принимался ходить. Он потерял счет времени. А когда посмотрел на часы, был уже поздний вечер.
Он вышел в прихожую и позвонил на работу.
- Что у тебя с парнем? - спросил участливо Гуляшкин. - Мне Костя сказал… Стекло разбил?
- Хуже… Ну, как там дела?
- Раков «раскололся». Так что все в полном порядке.
- Мне приехать?
- Не надо.
Они простились. Мимо Олега просеменила Максимовна, взглянув на него недобро. Потом вернулась и сказала:
- Ты смотри… Я на тебя управу найду. Посмей мне еще ребенка пальцем тронуть. Только посмей. Сам цел не будешь. Знала бы Нина Филаретовна!.. Своих детей нарожай да и лупи на здоровье, а Петьку не смей… Смотри какой нашелся!
- А вы знаете, что случилось?
- Что бы ни случилось… Знать не знаю и знать не желаю.
- Очень плохо…
И ушел к себе, не пожелав Максимовне «спокойной ночи».
Петька спал все в том же положении, поперек Олеговой кровати. Он все еще всхлипывал и вздрагивал. Олег посмотрел на тонкие Петькины руки, на пальцы с чернильными кляксами, потом увидел тетрадку с недописанной задачкой на столе… И вспомнил рассказ Буяновского о военном уставе. Когда разум берет верх над чувствами… А он… Этого худого, бледного, заброшенного ребенка… Чья вина во всей этой истории? Его, Олега. Он должен был сечь ремнем себя. Да, себя.
Но и Петьку надо было… Нельзя жалеть. В таком деле никак нельзя. Лучше переборщить.
Олег поставил раскладушку. Осторожно взял брата на руки и понес. Укладываясь под одеяло, Петька проснулся и обнял Олега, не раскрывая глаз.
- Олежка, все равно я тебя очень, очень люблю, - зашептал он на ухо. - Только ты меня никогда не бей… Никогда, никогда…
