Напряжение растет полностью

— Но сразу предупреждаю — путь это нелегкий, полный боли и страха! — заметив некоторое сомнение в глазах собеседника, тут же добавил: — Но ты ведь на все ради нее готов?

— Д-да! — Ян нашел в себе решимость и выпрямил спину.

— Тебе придется извиниться.

— Да, конечно. Максим, извини!..

— Не сейчас! — пресек я его строгим тоном. — На людях!

— Ладно… — потерянно согласился Ян.

Вокруг прибоем сотен голосов шумела столовая, выбивая ритм жизни тарелками по столам. Но на общем равнодушном фоне великой стихии большой перемены явно угадывались заинтересованные глаза, а иные уши слишком подозрительно повернуты в нашу сторону.

— И не здесь! — Я подхватил салфетку, выудил из кармана ручку и двумя строчками назначил время и место. — Никому не показывай. Прочитаешь, когда будешь один, — протянул ему свернутый треугольником лист.

— Спасибо! — искренне выдохнул он.

— Деньги спрячь… Шоколад оставь… Иди.

Оставалось считать секунды, с интересом наблюдая, насколько хватит его терпения. На двенадцатом шаге, уже в дверях столовой, Ян воровато обернулся и с нетерпением развернул послание. Затем дочитал до второй строчки, с возмущением посмотрел на меня, дождался кивка, выдохнул обреченно — и съел угол салфетки.

А вытерпел бы до безлюдного коридора, и некому было бы кивать. Но да ладно — я выудил телефон и принялся организовывать небольшое чудо.

— Добрый я сегодня, — поведал пустой тарелке и огладил живот.

Три котлеты и двойное пюре — истинный рецепт доброты. Глядя вокруг, на улыбающиеся лица школьников, весело подъедавших свои порции с тарелок, я убеждался в этом безмерно — особенно сравнивая с угрюмостью тех, кто склонился над жидковатыми салатиками, пытаясь нанизать траву на острие вилок. Но таких мало — и с каждой минутой их тяга к добру становится все необоримей, подтягивая к лотку раздачи…

Приятно сознавать, что все это — благодаря тебе. Но, как Прометей, даровавший людям огонь, я вовсе не собирался кричать об этом на каждом углу. Ограничился объявлением на входе.

От приятных мыслей отвлек строгий звук телефонного таймера — время.

Четыре лестницы пронизывали здание, соединяя первые и последние этажи. Находились они достаточно далеко друг от друга, так что затеряться в школе не было великой проблемой, как и избежать лишних встреч — при должной осторожности. Поэтому спортзала я достиг в одиночестве, хоть и пришлось дважды подниматься на этаж выше и переходить на другой лестничный пролет.

Огромный спортзал тоже был на редкость удачно расположен — прямо посередине этажа, оттого имел три лишних входа со стороны коридора. Два из них обычно были закрыты изнутри, но вчера я предусмотрительно пододвинул засов так, что язычок его на миллиметр выскользнул из петли.

— Приветствую всех! — зычно поздоровался со спинами конкурсанток.

Грянул гром дружного «прыжка на месте с разворотом» — и каблуки не помешали.

— Гхм, — откашлялся, подбирая правильные слова — такие, чтобы понравились моему чувству самосохранения.

Просто они так смотрят… Недобро… А теперь идут… Медленно… Все ближе… И ближе…

— Смирно!!! — рявкнул я.

В дверях напротив мелькнуло удивленное лицо физрука.

— Для получения наград! По р-росту! Шагом! Арш!

Физрук дрогнул и тоже потянулся к стихийно образующейся линии.

— С каблуками в начало строя! — добавил я порядка.

Физрук развернулся и замаршировал обратно. И отлично — на него медальонов все равно не дали.

— Равняйсь! Смирно! — Я прохромал мимо бессмысленно-воодушевленных лиц. — Поздравляю с прохождением конкурсного отбора!

— Ура! — прогремело под потолком.

— Каждая из вас признана прекраснейшей! Несравненной! — вещал я вдохновенно, подбираясь к началу строя. — И для каждой мы приготовили достойную награду! — наконец я воздел руку над головой.

— Ура!

Линия слегка изогнулась, отражая любопытство хвоста строя к процессу награждения. Но одергивать я не стал — вместо этого выудил плоский короб из специального крепления на внутренней стороне костюма.

— «Рассветные медальоны» из серебра и аметистов! — раскрыл крышку, демонстрируя несколько десятков цепочек, неплотно обернутых вокруг шести рядов и пяти колонок декоративных гвоздиков.

— Ох! — прошелестело по строю восхищение крупными сине-розовыми камнями изящной огранки и цепочками, сплетенными тройным кордом.

Или же — тем, что это какой-никакой, а настоящий артефакт с собственным запасом Сил! А может, всем одновременно. Но главное — на лицах играли улыбки, предвкушение, радость и восторг.

Я медленно шел от одной девушки к другой, позволяя забирать свою награду самостоятельно — кое-кто, правда, намекал лукавой улыбкой, чтобы я самолично застегнул цепочку, но я указывал на трость, и мне всё прощали.

— А это что? — перешептывались подруги, всматриваясь в глубину камней.