— Внученька, мир совсем не так прост, как тебе кажется. Ты видишь вернувшихся с добычей наших людей, и я радуюсь вместе с тобой такому исходу. Но видишь ли ты протест Китайского императора, негласное распоряжение препятствовать бизнесу, падение репутации, клеймо разбойников, которое ой как не просто будет отмыть? А ведь все это нам предстоит пережить. Каждое действие раскачивает весы мира, и даже если чаши займут прежнее положение, то песчинки внутри неизбежно сместятся. И в следующий раз механизм может перевернуться вовсе, рассыпав в придорожную пыль труды наших предков.
— А?
— Не обращай внимание, я просто долго не разговаривал с людьми. Впредь говори мне все, что хочешь провернуть.
Старик посмотрел в кристально честные глазки своей кровинки и нервно дополнил.
— Начинай прямо сейчас.
— Ну — у, — заерзала егоза на месте, втыкнув пальчик в одеяло. — Я хочу вернуть брата домой.
— Хорошее желание, — тепло улыбнулся дедушка. — Но он не возвращается в будущем, где действуешь только ты, верно?
— Ага.
— А вот если бы вернулся, ты перестала бы желать его возвращения.
— Неправда!
— Милая моя, задумайся, почему папа каждый раз просит показать ему сына, но не ищет его сам.
— Но он ведь потерялся? — Робко предположила внучка.
— Ксюша, мы клан. Мы — не ты я и твой папа, не дядя Амир. Мы — это заводы и самолеты, космические спутники, корабли и целая подводная лодка. Если бы МЫ захотели найти одного — единственного мальчишку в этой стране, НАМ хватило бы двух суток.
— Но я не понимаю…
— А вот если бы ты училась этот год… Эх, да что теперь говорить. — С досадой хлопнул себя по коленке. — Ксюша… Мы сильны единством, клан силен единством. Есть твой папа, он во главе, и никто не смеет оспаривать это. Он достаточно умен, он сильнее всех, он образован и умеет работать. Но он не родился главой клана, понимаешь? У него были братья, сестры, имеющие такое же право стать главным, как и он сам. Часть их них была старше его, часть младше, но все они росли в дружеском соревновании, вместе обучаясь править и воевать. Когда пришел срок, достойный возглавил клан. Остальные стали ему помогать, принеся клятву верности. В природе это зовется естественным отбором — слабые и глупые не имеют права стоять во главе и вести стаю. Мы выживаем так уже тысячелетия.
— Мой брат проиграет? Ну и пусть! Зато он будет рядом со мной, рядом с мамой.
— Драгоценность моя, — грустно улыбнулся дед. — У твоего папы трое сыновей и вместе с тобой две дочери. Ты видела хоть одного из них? Ты видела других мам?
— Ну, меня ни к кому не пускают, — мило заворчала юная видящая.
— Другие мамы боятся тебя, боятся, что ты подскажешь конкурентам на княжеский трон что-то, что поможет им победить в будущем. Они боятся, потому что ты знаешь результат этой борьбы сейчас и можешь повлиять на него потом. Им страшно, что ты видишь их старость и смерть. Ты — их главный ужас. Поэтому они договорились тебя не посещать и с тобой не разговаривать.
— Ну и пусть, как будто очень хотелось!
— Ксюш, а теперь представь, что князь приносит в дом твоего брата и официально признает наследником. Представь ужас всех этих теть, за спинами которых, кстати, семьи наших союзников. Претендент с сестрой — оракулом. Они, их дети — обречены на поражение.
— Я могу не подсказывать братику, он им сам морды набьет!
— Проблема номер один — они не поверят, что ты не станешь помогать. Проблема номер два — наши союзники возмутятся за своих дочерей. Проблема номер три — разлад в семье и в клане из-за нечестной борьбы. То есть, твоего брата скорее всего убьют. Вероятность — 93 %. Организуют несчастный случай, на который мы, извини, закроем глаза, чтобы все не развалилось. Тебя не тронут, они не могут сделать что-либо во вред клану. Но для клана твой брат во главе… Лидер, не обученный должным образом, выглядит угрозой. Им не придется идти через себя, против своей силы и чести, не придется предавать клятвы, чтобы организовать его смерть.
— А если он откажется от борьбы?
— Нельзя отказаться от соревнования, которое не объявлено, но существует как традиция. Пойми, для нас внутриклановая грызня — огромная беда и разлад. Хуже войны. Поэтому мы не ищем его силами клана. Потому что для клана его не существует. Он — тайна гораздо серьезней, чем я под личиной слуги.
Но я и твой отец будем рады, если ты подскажешь где твой брат. Тогда мы сможем тихо забрать мальчика к себе. Он не будет наследником, но будет рядом. Пожалуйста.
— Нет, — выдавила из себя Ксюша.
— Но почему?! Почему ты не можешь нас простить?
— Не я. Он вас не простит. Он… он сейчас никого не простит.
— А если с ним что-нибудь случится?!
— Деда, ты не бойся. — Маленькая ладошка обняла старческую высохшую ладонь. — Я за ним присмотрю.
— Мы не употребляем свой товар.
