— Дверь не нужно было закрывать, молодой человек, — попенял мне князь, выражая тоном угрозу и недовольство, от которых невольно потянуло вернуть все как было. — Не следует распоряжаться в чужом доме.
— Прошу простить, — произнес я без особой искренности, не тронув дверь, и сделал несколько шагов в сторону княжеского стола. — Смею думать, позже вы одобрите мое самоуправство.
Под ногами хрустнула складка пластика.
— Быть может, — поднявшись из-за стола, он встал от него сбоку и задумчиво тронул пальцами длинный хирургический ланцет. — Все может быть. Вряд ли вас порадует мое одобрение… Итак, Самойлов Максим, верно? — заглянул он в листочек на своем столе.
— Абсолютно. Изволите ознакомиться с бумагами? — взял я папку обеими ладонями и обозначил движение в его сторону.
— Вы знаете, Максим, — не отреагировал он, вновь переключившись на созерцание хирургического инструмента, — по своей первой профессии я — военный врач. Полевой хирург. Спас, смею думать, сотни и сотни жизней. И еще столько же непременно спасу, — остро посмотрел Панкратов на меня. — Вы знаете, что самое неприятное в этой профессии? Даже не гибель пациента, Максим. Самое неприятное, когда тебя отвлекают по пустякам.
Если и были ранее тени вариантов, то сейчас судьба пешки проявилась четко и без альтернатив. Я же медленно зашагал в сторону князя.
— Смотря что считать пустяком, — мягко возразил я. — Является ли им жизнь человека?
— Человека, который считает свою жизнь потерянной из-за финансовых споров? — с гневом фыркнул Михаил Викентьевич. — Я дам вам сравнить ваши эмоции — сейчас и позже: с отрезанной рукой и потерянным глазом, с оторванной ногой и кишками, вываленными из живота! У нас, молодой человек, идет война. Из-за вас, из-за потерянного на вас времени умрут десятки моих людей. Я хочу, чтобы вы ответили за их смерть. — Он достал из крепления нехороший на вид нож.
Резко зазвенел телефон на столе. Легкое движение ножа — и провод телефона, расположенный в полуметре от его руки, распался надвое.
— Думаю, для вас жизнь этого человека не пустяк, — был я по-прежнему доброжелателен и сделал еще пару шагов ему навстречу. — Предлагаю посмотреть на бумаги.
— Я видел ваши бумаги, Максим. Но вы продолжайте подходить.
— Вы видели повод для аудиенции, — не согласился я. — Некоторые вещи лучше передавать лично. Я бы не доверил их даже бумаге, но словам вы бы вряд ли поверили.
— Ваши жалкие попытки выгадать себе пару секунд жизни… — с неодобрением покачал Михаил Викентьевич головой. — Чего вы хотите? Выпрыгнуть в окно? Так они бронированы, и я вас успею перехватить еще раньше.
Тело вдруг жестко обняли незримые путы, особенно сильно сжавшись вокруг шеи.
Я потянулся Силой к пуговице на детали нижнего белья, менять которую тут не посчитали нужным, и удушье моментально прекратилось, как и чужое воздействие. Все-таки правильно посчитали сестры — этот предмет одежды я точно не потеряю и не забуду, хотя сказать кому — смешно…
— Интересно, — хмыкнул князь Панкратов, опуская руку с ножом.
И на защиту навалилось нечто во сто крат более мощное, чем раньше — даже воздух пошел радужными разводами в местах соприкосновения Сил. Но дышать, продолжать двигаться и говорить я мог.
— Я бы хотел, чтобы вы заглянули в документы, — был я по-прежнему спокоен. — Раз вы все контролируете, то что изменится от секунды вашего внимания?
— Я могу посмотреть их после вашей смерти, — радужная расцветка обняла практически все пространство вокруг меня.
— Верно. Но тогда кто ответит на ваши вопросы? — протянул я ему папку, находясь в метре от стола.
— Хорошо. — Поразмыслив, Михаил Викентьевич отменил сковывающую технику и перехватил документы.
Было ли тому причиной мое упорство, или наличие артефактов, или же проблеск рассудка, который обязан был подсказать стоимость вещей, способных на время удержать «виртуоза», но князь убрал нож в сторону, облокотился на стол, дернул за тканевую завязку и распахнул картонную папку. Пробежался глазами. Резко остановился и начал читать с самого начала — на этот раз медленно и очень внимательно. Взгляд его на секунду метнулся к углу листа сверху — туда, где к первой странице была прицеплена фотография.
— Откуда это у вас? — спросил он жестко, сверля меня глазами.
— Из архива ИСБ, — не стал я увиливать. — Некоторое количество бумаг отправилось за пределы их территории вместе с мусорщиками.
И пусть понимает это как хочет.
— Вы хоть сознаете, что у меня под рукой все нужное, чтобы вытащить из вас всю информацию? — демонстративно повел он взглядом на хирургический набор.
— Вся информация и без того есть в бумагах. Город и адрес, карта, фото, — скупо ответил я.
Зазвонил личный сотовый князя, лежащий на столе. Михаил Викентьевич не глядя потянулся к нему, чтобы выключить. Затем обогнул стол и сел за него, чуть подрагивающей рукой перелистнув страницу.
А в облике жестокого господина, готового резать незнакомого ему человека, чтобы запугать несговорчивого банкира, впервые мелькнула человечность.
— Что вы за это хотите? — прикрыв глаза, коротко выдохнул он.
— Ничего, — качнул я плечом.
