— В столовой номер десять или на кафедре почвоведения? — прикинул я направление.
— Коммерческая тайна, — сделала Ника загадочный вид.
— Ну раз так, то да, — покивал я с пониманием. — Ты, это самое, тогда проходи себе. Честь не пятнай, и все такое.
— Уже ухожу, — пожала она плечом. — Тут ребята из группы попросили поинтересоваться. Говорят, если ты вчера занятия пропустил, то можно им тоже иногда?
При этом сделала осуждающий вид, будто я тиран и сатрап какой.
— Вот! Тем и отличаются взрослые и самостоятельные люди, что они не боятся спрашивать!
— Так можно или нет?
— Нет.
Знаю я эти истории — сначала пропуск пар, потом поиск конспектов, потом чужие шпаргалки в день экзамена, потом проводы в армию, потом наемный отряд, а потом поставляй им по старой дружбе новое вооружение за полцены. Один раз слабину дашь — и сплошные убытки.
— Я так им и сказала, — кивнула своим мыслям Ника.
— Там твои деловые переговоры сейчас сбегут, — тактично покосился я на часы. — И будущий муж уже впадает в ярость от этой встречи.
— Так поезжай, — пожала плечами девушка, глядя на машину.
— Поеду, — согласно кивнул я.
— И поезжай, — подозрительно посмотрела Ника.
— И поеду, — добавил я в голос угрозы.
— И езжай себе!
— И уеду!
— Никуда отсюда не пойду, — постановила девушка и сложила руки на груди.
— Слушай, Ника. Мне надо проветрить машину. — Я прикрыл глаза и выдохнул. — За ночь машина застоялась, машина чужая, там неприятные запахи. Ты действительно желаешь уловить своим прелестным носиком это амбре?
— Что в машине, Самойлов? — посмотрела она строго.
— Ты сейчас на каком основании спрашиваешь? — почувствовал я легкую мигрень.
— На основании человека, который может громко закричать.
Мигрень переставала быть легкой.
— Ника, — мягко обратился я, — давай поступим так, как все в этом городе, — не будем лезть в чужое дело. Ты со своей чистой честью пойдешь на свои деловые переговоры, а я…
— Откроешь мне багажник для досмотра. — Она неотрывно смотрела на черную тонировку задней дверцы.
— Тысяча рублей, и мы не открываем багажник.
— Нет.
— Две тысячи рублей, Еремеева, — поскучневшим голосом произнес я.
— Открывай, Самойлов.
— Ника, а если там испорченные кабачки? Ты готова потерять живые деньги?
— Я выбираю автомобиль.
— Да кто ж тебе его даст-то? Вот пять тысяч!..
— Я знаю, что там, — шагнула она по влажной и пожелтевшей траве газона в сторону машины.
— А раз знаешь, то не проще пройти мимо? — заступил я дорогу и со всей серьезностью посмотрел ей в глаза.
Ника замерла и перевела взгляд с машины на меня.
— Посмотрю и уйду, — твердо заверила она. — Это теперь только твое личное дело и твои проблемы. Никто не узнает. Слово.
— Зачем? — попытался доискаться я мотивов.
— Хочу посмотреть, кого ты похитил. Хочу оценить… вкус, — чуть отвела она взгляд.
— Ах это, — вздохнул я, — ты про гостей из дальнего зарубежья… Боюсь расстроить, но ты ошиблась.
— Самойлов, я Целитель. И я вижу двух живых человек внутри машины. — Даже с неким разочарованием посмотрела на меня девушка.
— Открою — станешь соучастником, — честно предупредил я.
— Варианта у тебя два: либо я соучастник, либо свидетель.
— Ника, я просто действительно беспокоюсь за твою честь… — неловко попытался убедить я ее, чувствуя, что уже поздно и совершенно зря.
Ну что мешало просто взять и уйти от машины?! Кроме времени, которое убывает с катастрофической скоростью… И кроме пары манипуляций, которые обязательно надо произвести до того, как поехать.
— Мне дверь самой открыть?
— Сойдемся на том, что ты этого хотела сама, а я не имею отношения к последствиям, — собрав все спокойствие в кулак, подытожил я.
— Идет. Ну?
Подцепив ручку двери, открыл и отвел ее в сторону. Отодвинулся сам и позволил взглянуть ей внутрь.
— Это кто? — с легкой оторопью поинтересовалась она, глядя на двух крепко спящих вповалку парней.
Один из них — с подушкой под головой. Второй — забросив ноги на первого. Оба лет так под двадцать — двадцать пять на вид, в модном молодежном прикиде, стильном и подчеркивающем индивидуальность, из-за чего оба были похожи друг на друга, как братья, — футболки с неповторимым дизайном; стильные кроссовки, за которыми недавно выстраивались очереди аж по улице, несмотря на цену; джинсы той степени потертости и залатанности, которая была модной именно в этом сезоне; золотые перстни и серебряные цепочки; объемно окрашенные волосы, отчего становился непонятен их истинный цвет — то ли соломенные блондины, то ли выцветшие на солнце брюнеты; татуировки, выглядывающие возле шеи и вьющиеся по рукам до локтя.
— Вон тот — Пашка Зубов, мой друг, — указал я рукой.
— Друг?!
— Конечно, видишь — подушка положена, и одеялко под спиной мягкое.
— А это? — перевела она взгляд на второго.
— Антон Черниговский, младший принц ветви.
— Тоже твой друг? — все еще со скомканными эмоциями уточнила Ника.
— Нет, конечно, — возмутился я. — Разве не видишь — подушки нет.
— И что они тут делают?
