Самозванкой, так умело.
Так умело, что пытаться,
Что пытаться мне напрасно,
Мне напрасно укрываться,
Укрываться от соблазна.
От соблазна видеть гостью,
Видеть гостью краем глаза,
Краем глаза, из-под гроздью,
Из-под гроздью лент атласа.
Лент атласа штор в окошке,
Штор в окошке, за которым,
За которым бьются мошки,
Бьются мошки с небом голым.
С небом голым в красках солнца,
В красках солнца очень ловко,
Очень ловко всё смеётся,
Всё смеётся та плутовка.
Расскажу
Расскажу тебе, друг,
Что во время разлук
Не хватает всегда одного,
Словно ранено сердце, а нам недосуг,
Не хватает плеча твоего.
Протекают года,
Не узнать города,
Фотографии все бережём,
И бежит по пятам, как весною вода,
Наша память вдогонку ручьём.
По лесам, по горам,
По волнам, по делам
Мы делили дороги с тобой,
И хотя мы не шлём никогда телеграмм,
Наши души связало судьбой.
Облака в небесах,
Седина в волосах
Расплескались коварной волной,
И знакомые звуки слышны в голосах
Нам при встречах, как шелест лесной.
Налегли холода,
И гудят провода,
Фотографии здесь ни при чём,
И бежит по пятам, как живая вода,
Наша память вдогонку ручьём.
Пленэр
На тающем солнечном пляже,
Зализанном беглыми волнами,
Присутствуют чаще в пейзаже
Этюды с открытыми формами.
Извилистость лысого берега
Футболит дрожащие воды
И, словно ногами, намеренно
Толкает в небесные своды.
На солнечном тающем пляже,
Засиженном птицами белыми,
Играются в диком плюмаже
Эскизы нарядами бедными.
Пленэры, пропахшие свежестью,
Спокойствием тешат и скукой,
Но больше, наполнившись вечностью,
Навязчиво веют разлукой.
Казалось бы
Казалось бы, в небе открыты просторы –
Лети себе прямо, лети.
Ни лестницы узкие, ни коридоры
Не будут встречаться в пути.
Казалось бы, выбрал своё направленье,
Наметил конечную цель,
Добавил надежду, оставил сомненье –
И пой себе радостно трель.
Казалось бы, в жизни открыты дороги,
Любую себе выбирай…
Но сложно найти, чтоб вели на пороги
К воротам, распахнутым в рай.
Любовь
Любовь – великая страна.
Не всё открыто нам для взора.
Понять всю целостность узора
И прелесть – полностью нельзя.
Откроет краешек она.
Одним на несколько мгновений
Подарит рог благословений,
Но дальше вырвется, скользя.
А вот счастливчикам везёт.
Обняв обоих молчаливо,
Закрыв от мира их стыдливо,
Подарит круглый оберег.
Потом на крыльях понесёт
Жар-птицы призрачного счастья.
Их вместе сжатые запястья
Любовь не выпустит вовек.
Спасение
Недавно мы с тобою в пух и прах,
Собрались выйти за границы нормы,
Но, вовремя на белый пух припав,
Ненужные слова с трудом убрав,
Сумели прелести увидеть в шторме.
Все волны принял на себя матрас,
Геройски выдержав шальную качку,
Пел песню нам Сиреною – и спас,
Потом набросил поверху атлас
И нежностью его баюкал в спячку.
Узнали мы, что есть рецепт один,
Любовь спасающий, когда допустим
Забыть о главном посреди рутин.
Рецепт, который златом середин
Пронизывает всё своим искусством.
Рыболов
Разлеглись холода,
Развалились по-царски, рубашкой
Ледяной обхватя,
Словно бреднем, поверхность земли,
И попались туда
Замерзающей белой рюмашкой
Берега и вода
Тех озёр, что снега замели.
Закурив, рыболов,
Надевая улыбку скупую,
В череде тихих слов
Бормоча – на дела, мол, сердит,
Подсадным комаром
Протыкая броню ледяную,
Как ребёнок пером
По бумаге, по снегу следит.
Напрягая зрачок –
Без труда, как известно, рыбёшку
Не поймаешь в сачок,
Напряженье – удачи залог, –
Посвежей мотылей
На крючок насадив понемножку
И смотря веселей,
Продолжает с собой монолог.