– Не смей угрожать мне, Ларишаль. Я не так слаб, как тебе кажется. И позволь мне самому решать, как жить. Не говори о ветрах так, будто мы хоть когда-нибудь были едины. Искони каждый из нас жил по собственному усмотрению, не считаясь с другими. И в своих землях каждый устанавливает собственные законы. Я же не учу вас, что делать, хоть и считаю глупым поступать с нынешними людьми так же, как с древними. Это уже не те покорные и доверчивые создания. Вряд ли они долго будут терпеть роль жертвенного стада.
– Будут, – усмехнулась богиня. – Разве твои илирийцы не отдали свою королеву? Разве мои найеннцы не кидают мне своих братьев и сестер? Люди всегда одинаковы, пусть они и возомнили о себе лишнего за годы нашего бездействия. Но суть-то их не изменилась. Трусливые, ничтожные, озабоченные лишь собственным благополучием. Пока у сильных есть слабые, мы не останемся без жертв… ну, а после – придем за сильными.
– И кем же вы будете править, когда сожрете последнего человека?
– Мы будем править миром, Инослейв. И поверь, без людей он станет только лучше.
Стоило красной гадине убраться, как Инослейв повернул к себе Эви, всматриваясь в ее лицо.
– И ты предлагала мне убедить эту тварь пощадить людей в ее собственных землях? – с горечью воскликнул он.
– Да уж, все сложнее, чем мне казалось, – признала Эвинол. – Но ты ведь сможешь защитить от нее хотя бы илирийцев?
– Какие илирийцы, Эви?! – он схватился за голову. – О чем ты вообще думаешь? Ларишаль угрожала тебе! Единственное, о чем я стану тревожиться, – твоя безопасность.
– О себе я сама позабочусь, – отмахнулась она.
– Сама? – он с трудом сдерживал злость. – Так же, как только что справилась с Ларишаль?
Инослейва трясло от гнева. Ларишаль довела его до бешенства, и сейчас велико было искушение сорвать это бешенство на Эви – просто потому, что она ведет себя как неразумное дитя. Но ветер сдержался, напомнив себе, что Эвинол только что едва не погибла.
– Ты сильно испугалась, маленькая? – он решил перевести тему.
– Если честно, я просто не успела. Сначала не понимала, что происходит, а потом…
– Можешь не рассказывать, – мрачно перебил Инослейв. – Мне ли не знать, что было потом. Когда я тебя спас, ты в первый миг убить меня была готова за то, что прервал наваждение.
– Вроде того, – кивнула она. – Надо отдать вам должное, вы придумали оригинальный способ убивать.
– Мы его не придумывали, – он на миг прикрыл глаза рукой. – Я же говорил: все, что связано с жертвами, придумали люди. Понимаю, тебе неприятно осознавать, но это вы сделали нас такими. Уж не знаю, кто и когда решил, что жертва должна блаженствовать, а ветер – мучиться…
– Вы мучаетесь? – удивилась Эвинол.
– Еще как. Должно быть, это было придумано с целью облегчить страдания обреченных и умерить нашу жадность. Хотя толку от этого… – он махнул рукой.
– Инослейв, что же нам делать?
– Все будет хорошо, светлая моя, – он обнял Эви. – Никто не посмеет тронуть тебя, пока я рядом.
– Я вообще-то не об этом. Я все думала о том, как можно помочь тем несчастным…
– О-о-о, – простонал ветер. – Эви, только не начинай опять. И не напоминай мне о людях. Если я и задумаюсь о них, то лишь с целью последовать примеру Ларишаль и остальных.
– Нет! – казалось, эти слова испугали Эвинол куда больше, чем все угрозы Ларишаль. – Ты не сделаешь этого! Не причинишь зла моим подданным. Ты обещал!
– Когда я давал обещание, тебе не грозила смертельная опасность.
– Умоляю, Инослейв! – она так трогательно сложила руки, что ветер не нашел в себе сил продолжать спор.
Да и к чему? Ясно же, что Эвинол даст себя сто раз убить ради своего драгоценного народа. Она будет злиться, спорить, умолять, но ни за что не примет самый простой и логичный выход. Поэтому нет смысла переубеждать эту маленькую идеалистку.
Он будет принимать решение сам. Если дойдет до крайности, не побрезгует жертвами, но по мере сил постарается скрыть свое «падение» от Эви. И все же ему не хотелось бы плясать под дудку Ларишаль. Отвратительно осознавать, что тобой пытаются управлять. Особенно, когда ты бог. Он принял решение не трогать илирийцев, имея полное право распоряжаться судьбами людей на своих землях. И он постарается отстоять свою свободу и свою принцессу. Но вот как это сделать без жертв?
Инослейв уселся на траву, обхватив голову руками. Эви неслышно подошла сзади и обняла его, положив голову ему на плечо. Ветер тут же обхватил ее ладошки руками и крепко сжал. Мягкие волосы Эвинол касались его щеки, ее светлые пряди смешивались с его темными. Он чуть повернулся, коснувшись губами ее виска.
– Я никому тебя не отдам, Эви.
– Я знаю, – тихо ответила она.
Так они и сидели, прижавшись друг к другу, не нуждаясь в словах, чтобы понимать, что думает и чувствует другой. Солнце скрылось за горными пиками, на выцветшем небе прорезались первые звездочки, стало холодно. Инослейв закутал Эвинол. Девушка, измученная тревогами и событиями дня, засыпала. Когда ее дыхание стало ровным и глубоким, ветер подхватил ее и отнес в башню.
