— Ты не вправе быть со мной такой жестокой! — он остановился, преграждая ей путь, и с вызовом посмотрел в синие глаза. — Я виноват перед тобой, но не до такой степени, чтобы превращать меня в корыстное бездушное чудовище. Неужели мне нужно вечно унижаться, чтобы загладить…
— Не надо унижаться, — прервала его Эви, поглубже натянув капюшон. — Оставим это. Я жива, и вам не о чем больше тревожиться.
— И что ты намерена делать дальше? — он задал вопрос, не дававший ему покоя все это время.
— Я хотела бы поблагодарить илирийцев за помощь.
— Ты? Поблагодарить их?! — королю казалось, что он ослышался. — Это они должны вечно молиться за тебя… или тебе.
— Вот пусть и молятся. Об этом я тоже хотела их просить. Но это завтра, а сейчас мне нужно отдохнуть, если вы не возражаете.
— Ты даже не рассказала, что было в Найенне.
— Ну, — она пожала плечами, — примерно то же самое, что и здесь. Король Найенны рассыпался в благодарностях, что вернула им ветер, — Эви усмехнулась каким-то своим мыслям. — Его величество все время сетовал, что я так и не стала его невесткой.
— Да? — ядовито протянул Айлен. — А что принц?
— Принц тоже выражал сожаление по этому поводу, — по лицу Эвинол невозможно было понять, старается она причинить мужу боль или просто отвечает на заданный вопрос.
— А то, что ты моя жена, их не смущало? — король на ходу схватил первую попавшуюся ветку и сжал ее в кулаке с такой силой, что ветка с хрустом сломалась.
— Вам лучше узнать об этом у них, — бесстрастно отозвалась Эвинол. — Вы позволите мне пойти во дворец? Сейчас довольно холодно для прогулок, и к тому же я устала.
— Разумеется. Прости, я должен был сам подумать об этом.
И зачем его понесло гулять по зимнему парку? Куда разумнее было бы поговорить с Эви во дворце. Правда, там уж она сделала бы все возможное, чтобы не оставаться с ним наедине.
Так и вышло. Во дворце Эвинол постоянно пребывала в окружении множества людей, которые желали засвидетельствовать свое почтение королеве, богине и спасительнице мира или позаботиться о ней.
На следующее утро Эви решила держать речь перед народом. Айлена бесило то, как она носится с плебеями, но что он мог поделать? На фоне светлой Эвинол его едва замечали, и уж точно никто не стал бы принимать в расчет мнение короля, если оно расходилось с желаниями богини. Разумеется, вся придворная знать отправилась на дворцовую площадь — внимать благостным речам Эвинол Райнар.
Эвинол решила обратиться к подданным с того же помоста, где собирала силы для освобождения ветров. Король мог наблюдать зрелище, восседая вместе с остальными аристократами на наскоро возведенных скамьях. Пока Эвинол долго и цветисто распиналась в благодарностях перед народом, Айлен откровенно скучал и злился. Куда больше ему хотелось знать подробности ее похода и победы над Темным ветром, но об этом королева предпочитала молчать.
— Теперь вы знаете, насколько сильны, — вдохновенно вещала Эвинол с помоста. — Много столетий назад человеческая вера сделала ветров богами, но богами злыми. Люди начали приносить себя в жертву ветрам, не придумав ничего лучшего. А ведь ваши молитвы ничуть не слабее. Они подарили мне бессмертие и могущество. Сделайте для ветров то, что сделали для меня, — просто верьте в них. Ветра поклялись никогда не причинять вам зла, не использовать людей как источник могущества, но им нужна ваша помощь. Без вашей веры все ветра — узники своих земель. Они не могут видеться друг с другом, воплощаться в нашем мире. Знаю, у вас есть причины злиться на своенравных богов, которые в прошлом вели себя жестоко, но ваша ненависть поставила мир на грань гибели. Отныне все должно быть иначе. Я потребовала у ветров клятвы не вредить вам, а теперь прошу у вас помощи для них.
Толпа разразилась восторженными воплями. И чему радуются эти идиоты? Тому, что им навязали пантеон новых божеств? Безусловно, Эвинол была убедительна, и сейчас все это сборище сбросилось бы со скал в море, если бы ей пришло в голову попросить о таком. Но на то она и светлая, чтобы использовать свое влияние лишь во имя добра. Вернее, во имя того, что ей кажется добром. По мнению Айлена, запереть ветра и лишить их сил было бы куда разумнее. Но, само собой, Эви рассудила совсем по-другому.
— Светлая Эвинол, не оставляй нас! Правь нами! — раздавались крики из толпы.
Ну конечно! Зачем обращать внимание на законного короля, когда есть девочка-богиня, правившая всего два месяца, да и то — руками своего подлого канцлера? Айлен не врал Эвинол, когда говорил, что хотел бы видеть ее рядом с собой не только как жену, но и как королеву, но отдать ей всю власть — это уж слишком. А тупая чернь, похоже, жаждет именно этого.
— Я всегда буду вашей королевой, — Эвинол почти не повышала голоса, но стоило ей заговорить, как толпа мгновенно смолкла. — И хранительницей Илирии. Я буду посещать вас, интересоваться нуждами страны и народа. Я явлюсь, как только во мне возникнет нужда. Но править вами будет Айлен Райнар. Он — законный король Илирии. Повинуйтесь ему, заботьтесь о своей стране и друг о друге. А я всегда буду с вами.