Нареченная полностью

– Боюсь, догадываюсь. Родители Валентины были… – Он немного помолчал, ища правильное слово. – Были против некоторых вещей, происходящих в Изолте. И они довольно громко говорили об этом и привлекли к себе внимание Темнейших Рыцарей.

Этих слов было достаточно, чтобы по моей коже побежали мурашки.

– Кто такие эти Темнейшие Рыцари?

– Мы не знаем. Одни говорят, что это знатные люди, другие утверждают, что это цыгане. Некоторые убеждены, что это члены королевской гвардии, но точно никому не известно. Их личности тщательно оберегаются, и это, конечно, необходимо. Когда они приходят, то полностью уничтожают все. И это пробуждает ярость у всех умных людей на моей родине. Я знаю одного человека, который все потерял при пожаре, а подожгли его дом предположительно именно они. Этот человек решил отомстить тому, кого считал Темнейшим Рыцарем. Убил всю его семью… – Сайлас замолчал, причем надолго, покачивая головой. – Но он ошибался. Все знали, что лорд Клум – хороший человек, но его титул и близость к королю заставляли некоторых предполагать обратное. Король Квинтен ради поддержания порядка казнил убийцу лорда Клума, чтобы ни у кого больше не появилось соблазна взять правосудие в свои руки. Но многие люди живут в страхе, что, если они скажут или сделают что-то неправильно, эти люди явятся и к ним. А поскольку никто не может угадать их имен, то и непонятно, кому можно доверять.

– Значит, родители Валентины доверились не тем людям?

– Вероятно, – пожал плечами Сайлас. – Как бы то ни было, когда исчезли родители королевы, многие опомнились и замолчали.

– Исчезли? И до сих пор неизвестно, где они?

– Нет… – Сайлас уставился вдаль с таким видом, словно перед ним возникла та картина из прошлого. – Их тела были брошены перед воротами замка. Все их видели. И я их видел. Это было сделано очень… демонстративно. И Валентина… когда она подбежала к телам родителей, то закричала… Я никогда не слышал, чтобы человек так кричал. Я и вообразить не могу ее горе.

Я вздрогнула и покачала головой:

– Нечего и удивляться, что вы все предпочли бежать.

– Мои родители просто хотели, чтобы мы имели хоть какой-то шанс, – спокойно сказал Сайлас. – Для нас бо́льшую часть жизни мир и покой казались недостижимой мечтой.

Я вполне оценила его надежду и была рада тому, что жизнь в Короа могла дать ему возможность счастливой жизни. Но в моих мыслях по-прежнему была Валентина; она-то остаться здесь не могла. Я прижала руку к груди, думая о ее словах.

– А как вам кажется, сама королева тоже в опасности?

Сайлас ответил почти мгновенно:

– Нет. Она нужна королю. Она – единственный способ получить другого наследника. Вы же видели принца Хадриана. Каждый прожитый им день выглядит как чудо. Да, он должен жениться этой зимой, но…

– Не знаю… Она кажется… Я даже не нахожу слов, чтобы описать это. Она в отчаянии, она боится, она в тревоге, она устала… Все это вместе и еще что-то.

Сайлас протянул руку, коснулся меня:

– Она, наверное, одна из самых одиноких людей, каких я только знаю. Женщины при дворе не общаются с ней, нет ни одного мужчины в здравом уме, который решился бы просто посмотреть на нее, а теперь она и родителей лишилась. Уверен, она измучена и страдает. Мне нет особого дела до нее как до королевы, но я рад, что она хотя бы нашла с кем поговорить.

А я только и могла думать что о тепле его прикосновения, о нежности в его голосе. Мне становилось все труднее и труднее припоминать, что пришла я ради Валентины.

– Я всегда готова выслушать любого, кто нуждается в друге.

– Знаю, – тихо откликнулся Сайлас. – И это как раз и делает вас особенной. У меня такое ощущение, что даже те, кто сомневается, что вам можно доверять, все равно могли бы вам довериться.

– Вот поэтому я и должна идти, – кивнула я. – Я сказала вам куда больше, чем того хотелось бы Валентине. Но я надеюсь, что вы будете так добры и сохраните все это в секрете.

– Я сделаю все, чего вы пожелаете.

Я прикусила губу, подбирая слова:

– К тому же есть люди, которые полагаются на меня… и я боюсь, что подведу их всех, если задержусь еще.

Его рука все еще лежала на моей.

– А мне все равно хочется, чтобы вы остались.

В уголках моих глаз выступили слезы, горло сдавил спазм.

– Я не понимаю, что это за чувство, почему я просто не могу удержаться вдали от вас… но я должна. Так много всего связано с женитьбой Джеймсона не только для меня, но и для вас тоже. Джеймсон может решить выслать вас и ваших родных обратно в Изолт, если вы чем-то его заденете, а если там дела обстоят так плохо, как вы говорите, мне бы не хотелось подвергать ваши жизни опасности. Скарлет слишком много для меня значит.

– Только Скарлет? – тихо спросил он.

Я помолчала.

– Нет. Вы. Вы слишком много значите для меня.

В свете небесных сфер, дарованном нам, я увидела, как заблестели его глаза.

– А все то, что может причинить вред вам, причинит боль мне. Похоже, у нас нет выхода.

Я кивнула, и по щекам потекли слезы.