Перед нами история современных Ромео и Джульетты, разворачивающаяся в декорациях Северного Кавказа, горных аулов и блокпостов, родников и палаточных лагерей, самшитовых зарослей и огневых точек. Лиричная и реалистичная одновременно.«Наргиз» – это повесть о настоящей любви, пустившей ростки на, казалось бы, совершенно опустошенной и выжженной войной и ненавистью почве; о любви вопреки чувству самосохранения и доводам рассудка; о любви, противостоящей межнациональной розни и пытающейся балансировать на краю огромной пропасти, разделившей два чуждых и враждебных друг другу мира, две религии и две культуры.
История эта произошла в начале века в высокогорном районе одной из северокавказских республик, где стояла российская воинская часть. Там проходил срочную службу герой нашего рассказа.
В то время жизнь в горах нельзя было назвать спокойной. Несмотря на договоренности, достигнутые между представителями власти и наиболее дальновидными лидерами вооруженной оппозиции, мир оставался пока лишь призрачной мечтой. В лесах еще встречались небольшие отряды боевиков, состоящие из радикально настроенных жителей не только этой местности, но и арабов, прибывших поддержать своих братьев по джихаду из стран Ближнего Востока и Северной Африки, а иной раз и из бывших российских солдат, путь домой которым теперь был заказан, поскольку они успели запятнать себя тяжкими преступлениями. В сводках говорилось об уничтожении этих банд в ходе боестолкновений, но спокойнее как-то не становилось. Подпитываемые деньгами, оружием и амуницией – спасибо западным спецслужбам, они снова появлялись, как грибы после дождя. Не были редкостью обстрелы воинских частей и блокпостов, чаще всего молодыми горцами, которым «непримиримые» одурманивали головы россказнями про «священную войну» и сорок девственниц, причитающихся моджахеду после его смерти. Свои байки эмиссары международного терроризма подкрепляли либо угрозами, либо шантажом, либо крупной суммой, в основном – в заокеанской валюте. Этих несостоявшихся воинов джихада, естественно, при первой же их вылазке ответным огнем уничтожали снайперы. А если бандитам удавалось выжить, то рано или поздно с ними расправлялись сами подстрекатели. Но, по устоявшейся традиции, обвинения в любом случае звучали в адрес российских солдат. Это давало повод для новых клятв родственников погибших отомстить за смерть своих детей и, как следствие, вызывало новые витки насилия.
Мир на Кавказе тогда существовал только в воображении политиков да на страницах и сайтах правительственных газет и журналов.
И все же некоторые лидеры тайпов1, осознавшие бессмысленность продолжения этой бойни и уничтожения собственного народа, стали складывать оружие и возвращаться к мирной жизни. Постепенно их примеру следовало все больше горцев, воевавших с правительственными войсками.
Хотя понятие «сложить оружие» было для них весьма условным, поскольку это вызывало непонимание и даже негодование у бывших соратников. «Непримиримые» не ограничивались уговорами вернуться в горы и продолжить войну против гяуров2. Нередко тех, кто решил покончить с сопротивлением, причисляли к клятвопреступникам. А для них существовало лишь одно наказание – смерть.
Впрочем, и представители властей, особенно военные, хотя и приветствовали этих смелых людей, но все-таки относились к ним с подозрением, опасаясь, иногда небезосновательно, их возвращения в стан душманов.
Среди тех, кто, поверив лидеру республики, спустился с гор, отказавшись от вооруженного сопротивления, были Алихан Дамаев с сыновьями, старшим Салахом и средним Джамалом. Младшему из братьев Дамаевых, Асланбеку, тогда едва исполнилось пятнадцать. Мальчик, унаследовавший горделивый нрав горца, сокрушался, что ему не удалось принять участие в джихаде. Отец старался убедить подростка, что никто на их веру не посягает, а значит, и не может быть никакой священной войны. И то, что происходит – не более чем бойня за барыши и политические интересы толстосумов, в которой гибнут лучшие сыны Кавказа.
Главным условием, дававшим Дамаевым право вернуться к мирной жизни, было отсутствие совершенных преступлений. Во всяком случае так объявили власти. Глава рода с сыновьями быстро прошли проверку, убедив контрразведчиков, что на их руках нет крови российских солдат. Хотя, если быть откровенным, никто излишнего рвения отыскать «хвосты» не прилагал. Вскоре мужчины, вновь обретшие свои дома, зажили размеренной довоенной жизнью, всецело отдаваясь ведению хозяйства и занимаясь небольшим семейным бизнесом.
Через год-другой дело стало приносить неплохой доход, все страхи к тому времени улеглись, и казалось, что черная полоса закончилась.
Однажды летним солнечным днем Алихан сидел под навесом на веранде, примыкающей ко второму этажу дома, и ждал гостей. С ним договорился о встрече один командир из воинского подразделения, дислоцированного неподалеку от горного села, где жила семья Дамаевых.
