Я открываю рот, чтобы сказать нет, и задумываюсь. Этот тип шантажирует меня ради брака, размахивая жизнью отца перед моим носом. Он должен заплатить за платье.
Полтора часа спустя я выхожу из бутика с огромной сумкой, скрывающей мое новое, профессионально укороченное платье, и еще двумя коробками: с босоножками на каблуках и клатчем. Интересно, что мой будущий муж подумает о платье? В одном я уверена: ему не понравится, когда он увидит чек.
Она опаздывает.
Я возвращаюсь к разговору за столом, изо всех сил стараясь изобразить интерес. Мне никогда не нравились большие сборища. Фальшивые люди с фальшивымиулыбками, притворяющиеся, что они безумно счастливы тебя видеть, в то время как втайне желают твоего провала. Я смотрю на сидящих за столом и размышляю о том, кто из них подложил бомбу, которая испоганила мне жизнь. Это были не итальянцы. В этом я уверен. Устройство установили под моей машиной, а если бы это были итальянцы, то они бы заминировали весь склад. Мне повезло, что ублюдок не удержался и нажал на кнопку пульта за несколько секунд до того, как я попал внутрь. Совсем немного людей знали мой график в тот день, и некоторые из них сидят за этим столом.
Я тянусь за бутылкой виски, чтобы наполнить стакан, когда мой дядя, будучи нецивилизованной свиньей, издает свист и указывает на вход своей сигаретой.
– Хорошая задница, – комментирует он.
Я смотрю туда же, куда и он, и мой взгляд останавливается на женщине в длинном изумрудно-зеленом платье. Черная вышивка подчеркивает линию шеи и ее осиную талию и затем струится по краям высокого выреза, обнажая одну стройную ногу. Мой взгляд следует вверх по вырезу, пока не останавливается на лице, и я почти не узнаю ее. Она сняла кольцо с носа. Ее волосы тоже другие и собраны в высокую, сложную прическу. С трудом могу поверить, что это та же женщина, которую я встретил несколько дней назад. Мужчины за столом бормочут между собой, а мне бы хотелось, чтобы они заткнулись и я смог насладиться видом в тишине.
– Это жена Сэмюэля? – спрашивает кто-то.
– Ага, конечно.
– Кто этот Сэмюэль?
– Он занимается покупкой недвижимости для Михаила. Это, должно быть, его дочь.
– Я был бы не против провести с ней ночь.
Они продолжают смеяться над своими тупыми шутками, и это настолько сводит меня с ума, что мне хочется свернуть им шеи.
– Заткнитесь! – рявкаю я и пронзаю их взглядом, одного за другим.
Они секунду таращатся на меня, и мгновенно разговор переключается на другую тему. Я возвращаюсь к разглядыванию Нины. Она стоит со своим отцом и несколькими мужчинами, улыбаясь чему-то, что сказал один из них, и я ощущаю странное желание пристрелить мужчину, на которого направлена сейчас эта улыбка.
– Увидел что-то, что тебе понравилось, Роман? – Дядя подталкивает меня плечом.
– Может быть.
– Она хорошенькая малышка. Не совсем твой типаж.
– Уйди. – Я тянусь за виски. – И забери ребят с собой.
– Что?
– Иди и поищи другой стол, Леонид. Сейчас же.
Он бормочет что-то, но встает, и через несколько секунд скрипят остальные три стула. Я откидываюсь на спинку инвалидного кресла, и мой взгляд возвращается к маленькой шалунье на другом конце комнаты.
Я чувствую покалывание на затылке. Оно началось в тот момент, когда мы вошли, и я не могу от него избавиться. Возможно, это волнение оттого, что я здесь, в волчьем логове, окруженная мужчинами и женщинами в дорогих нарядах. Они улыбаются и болтают, а я думаю: у скольких из них руки в крови?
Я поворачиваюсь, чтобы взять бокал вина у официанта, когда мой взгляд останавливается на мужчине, одиноко сидящем за столом в углу, и мое сердце начинает биться чаще.
Непринужденно откинувшись на спинку инвалидного кресла, Петров следит за мной прищуренными глазами, и тщеславная часть меня упивается его вниманием. Ну да, мистер Петров, я вне конкуренции. В ту ночь, когда мы встретились, мрачный интерьер ресторана помешал мне разглядеть его, но здесь, благодаря всем этим большим люстрам, освещающим комнату, я могу наконец-то увидеть его во всей красе.
На нем черные классические брюки и темно-серая рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами сверху, обнажающими края черной татуировки на груди. Рукава его рубашки закатаны до локтей, и вокруг правого предплечья виден похожий по дизайну рисунок. Не знаю почему, но он не произвел на меня впечатление мужчины, который сделал бы на своей коже татуировки.
