— Мы оба выросли тут, в Комсомольском, Женя был немного старше и на меня внимания не обращал. Ох, как я изводила себя ночами, ревела в подушку и грезила о нём. Он был такой… неприступный, что ли, взрослый, серьёзный, жутко принципиальный. А какой он был упёртый! Лёша на него очень похож, снаружи вроде мягкий, ласковый, а внутри стальной стержень и непробиваемое упрямство. С Женей они постоянно бодались. Лёша не конфликтовал открыто, но не уступал, всё делал по-своему, тихо и целеустремленно. Заставить его отступить, если он считает, что прав, просто не реально. Даже в пять лет мы не могли его сломать. Женя наказывал его, ставил в угол, а он не просил прощения, если не видел своей вины. Однажды простоял целый день, только в туалет выходил и сам возвращался в место наказания. Уже и не вспомню, что послужило причиной, а его упёртость помню. С Ваней было проще. «Ласковое теля двух маток сосёт», это про Ваню, слышала?
Нелли покачала головой.
— Так себе фраза.
— Лёше тоже она не нравилась. Бесился от неё. В юности не признавал компромиссов.
Нелли перевернула толстую картонную страницу, с потёртого снимка смотрела улыбающаяся девушка с длинной косой.
— И как же вы заполучили своего мужа?
Полина Степановна задумчиво улыбнулась, охотно погрузилась в воспоминания.
— Я пошла к Лешаку. Хотя, может, всё намного проще, и мне помогло алое платье. Я надела его на танцы в клубе. Его невозможно было не заметить, Женя и не пропустил. Провожал меня в тот же вечер домой. Скажу тебе по секрету: я его сама поцеловала. Он бы никогда не решился на первом свидании. Он был жутко старомоден, соблюдал кучу правил и до третьего официального вояжирования по посёлку точно бы не прикоснулся ко мне.
Нелли оглянулась. Из окна мансарды открывался замечательный вид на пестреющий бордово-сизым убранством лес, овраг выделялся тёмным провалом, дышащим туманом. Загадочный и притягательный. В какую бы погоду она не рассматривала его, над ним всё-время стояла дымка, будто земля дышала через него, словно через неплотно сомкнутые губы.
— Это всё платье, наверное. Мужики клюют на алое, как быки, — уверенно заключила она.
— Платье, кстати где-то здесь.
Полина Степановна вручила Нелли альбом и открыла один из сундуков. Аккуратно переложила одежду, обреченную на заточение, и вытянула ярко-алую материю.
— Вот оно.
Нелли коснулась платья и громко чихнула. В её руках оказался не просто элемент гардероба, а самый настоящий обрывок эпохи, пропитанный эмоциями и временем. Нелли словно воочию увидела девушку в красном платье, ещё юную, полную надежд и ожидания первой любви.
— Такое гладкое.
— Шёлк, — Полина Степановна прижала платье к лицу, глубоко вдохнула и отвернулась. — Кажется, это было только вчера.
Нелли снова взяла альбом. Молча листала страницы, ныряя в снимки, как во временные порталы. На одной из фотографий обнаружила непривычно худощавого младенца с разноцветным чубом. Щуплый, полностью голый ребёнок лежал на животе, уперев локти в клетчатое одеяло, смотрел в объектив удивлённо, круглыми серьёзными глазами.
— Это Лёша?
Полина Степановна отложила платье, села рядом с Нелли и заглянула в альбом.
— Лёшка, да. Сколько раз он просил меня убрать из семейного альбома эту фотографию, называл её голожопой. Но мне она нравится, тут у Лёши такой взгляд пронзительный и совсем не детский.
Нелли тоже заметила взгляд, но гораздо больше её привлекла круглая попка младенца с пятном, очень похожим по очертаниям на Италию.
— Это что? — она ткнула пальцем в силуэт полуострова.
Полина Степановна удивлённо вскинула брови.
— Я думала, ты уже видела… это.
Нелли растерялась, не сразу сообразила, что по легенде у них брак, и видеть мужа обнажённым вполне естественно.
— Я стеснительная, при дневном свете его не разглядывала, — выкрутилась она, залившись жгучим румянцем.
— Ты стеснительная?
— А вот представьте себе. А Лёшка — это ж грех ходячий.
Входная дверь внизу хлопнула, послышались быстрые шаги и громкий оклик.
— Полина Степановна, я молоко принесла и сыр!
Нелли захлопнула альбом и спрыгнула с сундука.
— Сырок пришёл, пойду встречу Иринку.
Занимаясь домашними делами и рисуя на мансарде, Нелли постоянно возвращалась мыслями к этому интересному пятну, задумавшись, нарисовала Алексея полностью обнажённым, стоящим у окна к ней спиной, со сверкающей «Италией» на ягодице. Увидев, что изобразила, она нервно взлохматила волосы, захлопнула блокнот и полезла снова искать альбом. В тот раз Нелли не добралась до его школьных фотографий, а сейчас разбирало любопытство поглядеть на Лёшку-старшеклассника. Был же он хоть когда-то неуклюжим и нелепым как все подростки? Иначе это вселенская несправедливость: кому-то полный комплект из прыщей и угловатости, а кому-то плавное превращение в лебедя, без стадии гадкого утёнка.
Открыв сундук, Нелли опустилась на колени и принялась перебирать старые тетради, пальцы уже коснулись мягкой велюровой обивки альбома, когда на глаза попалась общая тетрадь с заломленной обложкой. Из-под неё выглядывала всего пара слов «… как я режу вены», именно они и привлекли внимание.
