Я появилась в его жизни, когда он твердо решил забыть о любви. Начинающая художница и состоявшийся архитектор — мы случайно оказались вовлечены в чью-то игру, не подозревая об этом. Я — всего лишь пешка в этой непредсказуемой шахматной партии. Но у каждой пешки есть шанс превратиться в королеву. А у короля — обрести любовь всей жизни. История Марины Пешковой и Максима Генварского В тексте есть: властный герой, невинная и умная героиня, неразрешенные загадки прошлого, первая любовь, искусство шахматной игры.
— Быстрее! Вон пошел!
Крик тонет в реве клаксона. Парень на мопеде испуганно шарахается в сторону — и вовремя. Моя тачка на полной скорости проносится на красный, едва не задев пацана. Сзади и сбоку возмущенно сигналят десятки машин, но я смотрю лишь на часы.
Время уходит. Жму на газ, хотя знаю, что уже выжал из «бэхи» максимум.
Время вышло.
Вот и все! Ты проиграл, Макс. Шах и мат. В этой партии пешка никогда не превратится в королеву.
Пешку уже съели.
Игра окончена.
Сжимаю руль и… продолжаю гнать вперед.
Девочка моя родная. Я вытащу тебя из этого ада. Вытащу и уничтожу тех, кто посмел тебя забрать у меня!
Бросаю взгляд на шахматную доску, которую Марина однажды нашла среди старья в мансарде. Сейчас лежит рядом, на соседнем сиденье. Как улика. Сегодня все будет кончено.
Дорога сужается, остается всего одна полоса, домов по-прежнему много, но через десять — пятнадцать километров они исчезнут. Все, кроме одного.
Он появляется неожиданно, сразу после поворота. Стоит посередине дороги и смотрит на меня, скрестив руки.
Первую мысль пропускаю. Вторая требует нажать на тормоз.
— Как лохов последних развели! — Без приглашения запрыгивает в тачку. — Гони. Это за…?
Не вижу, но знаю, что у него в руке.
— Брось назад, потом разберемся.
— Еще долго? — Нетерпеливо смотрит на часы, я лишь сильнее сжимаю челюсти.
— Давно догадался?
— Час назад. Будто монтировкой по морде долбануло. Макс, я не оптимист ни разу, сам знаешь. Но ее не тронут. Марина им не нужна. Ты. Все это было разыграно только ради тебя. Может, не люби ты ее так сильно, до нее бы и не докопались.
Звериный нюх подводит, он не чует, что за такую «аналитику» я готов выкинуть его на полной скорости из тачки.
Беспощадно прав.
— Макс!
Я вижу старую полуразвалившуюся «шестерку», которая выползает из очередного поворота дороги. Резко ухожу вправо, не снижая скорости.
— Твою… — Его хорошо приложило к двери. Понимаю запоздало, но мне, в сущности, плевать. Слышу лязг металла.
— Кастет? — Я не удивлен. — Пригодится.
— Не сомневаюсь.
Еще три поворота, и мы на месте. Молчим, каждый думает о своем. О своей.
Мобильный, трупом лежащий больше часа, оживает рингтоном, от которого едва не выпускаю руль.
Она.
— Максим! Макс!
Жива! Голос, который я узнаю из миллиона и который сейчас заставляет сердце снова забиться в груди.
— Никому не верь, слышишь! Никому! Это подстава!
Ее крик рвется из динамика, я поворачиваю голову направо и вижу, как рядом дергается рука с кастетом.
За полгода до описываемых в прологе событий
Чужой взгляд прожигал спину, я чувствовала его с того самого момента, как решила зайти в этот огромный зал. Откинула волосы назад и глубоко вздохнула, инстинктивно сжав мобильный в руке, словно искала в нем защиту. Кто-то явно наблюдал за мной. Обернулась — перед глазами десятки скучающих людей. Никому из них нет до меня никакого дела. Может, все-таки воображение разыгралось на пустом месте? Однако неприятное ощущение никуда не исчезало.
— Девушка, вы кого-то ищете? — раздался сзади мужской игривый голос, и я резко обернулась. — Надеюсь, меня?
Взгляд упал на сверкающую лысину невысокого плотного мужчины в темном и явно дорогом костюме. Круглое лицо с уже наметившимся вторым подбородком, маленькие близко посаженные глаза и крупный рот с алыми толстыми губами.
— В-вас? — Я непонимающе посмотрела на незнакомца. На вид ему было не меньше сорока, то есть вдвое меня старше. — Нет, мы же… я вас не знаю.
Он весело хохотнул.
— Так это не проблема. Держи! — Ладонь кольнул острый угол плотного картона. — Подойди ко мне потом. Сейчас занят.
Он похлопал меня по руке так, что тут же захотелось ополоснуть ее чистой водой. Никаких других чувств, кроме брезгливости, этот человек не вызвал. Вот я попала! Терпеть не могу «папиков». У многих девчонок в агентстве, где я работаю, есть такие мужчины, их не афишируют, но все же видят, какие машины кого привозят и увозят. Нас всего четыре девочки, которые на своих двоих передвигаются. И зачем я тут? Слоняюсь без дела на презентации новой книги о саморазвитии нынче модного психолога Ольги Васнецовой. Дело наверняка есть, просто мне о нем пока не сообщили. Автор бестселлера, кстати, задерживается, но все ее терпеливо ждут.
— Вы тоже скучаете здесь? — На меня смотрит высокая полноватая блондинка в чуть затемненных очках. — Сама не понимаю, чего тут делаю. Друг пригласил и не пришел.
Блондинка вздохнула, открыла клатч в черно-белую клетку и вытащила оттуда кружевной веер. Черный.
«Total black», — мысленно отметила я стиль дамы, интересный образ у нее получился. Вечером можно сделать несколько эскизов. Что-то в этой женщине притягивало к себе, не отпускало. Хотя, может, это опять мое воображение художника-недоучки?!
— Жарко. — Блондинка изящно взмахнула веером перед лицом. — А вы одна?