Я судорожно выдохнула и стиснула зубы.
— Не вздумайте реветь. Объясните, как до вашей деревни ехать. Я на обратном пути взгляну на вашу мать.
— У меня денег нет, — шмыгнула носом я.
— Это я уже понял.
Словно гора упала с моих плеч. Глотая слезы, я отвернулась. И кому мне возносить благодарственные молитвы за эту чудную встречу?
Между тем доктор Пиляев замолчал угрюмо, наверное, уже жалея о порыве милосердия, но мне было все равно. Он обещал — значит, есть надежда. Если мать выздоровеет… Клянусь, я буду самой нежной и послушной дочерью!
***
Дом Долоховых впечатлял своей гармоничностью. На Юге я прежде не видывала таких усадеб. Наши дома или из дерева, или с каменным подклетом, балконами и широкими окнами, высокие и светлые. Здесь же было двухэтажное здание с большим полукруглым крыльцом, белыми стенами и простыми ставнями, выкрашенными в голубой цвет. Настоящая черепица на крыше, окна узкие, но их много.
— А вы всегда сами правите лошадью? — полюбопытствовала я, легко спрыгивая с “эгоистки”.
— Всегда, — удивленно взглянул на меня Пиляев, достав из-под сидения медицинский саквояж. — А как иначе?
— Вам кучер нужен. Вон сколько ехали, устали, верно?
— Я привык.
— И все же не пристало, чтобы у лекаря дрожали руки.
Пиляев выразительно закатил глаза, но сдержался. Пробормотал только:
— Какое ценное замечание. И что бы я делал без ваших советов?
Это он мягко. Мне следует держать язык за зубами, иначе могу и подзатыльник схлопотать. Забылась, что теперь я мальчик. А мальчикам спускают куда меньше.
Пиляев зашел в дом, а я осталась топтаться у крыльца. Храбрость меня покинула. Что я скажу Долохову? Как докажу, что чего-то стою?
— Эй, малый, — окликнул меня бородатый мужик, распрягающий лошадь Пиляева. — Ты вообще чей?
— Свой собственный, — прикусила я губу и спрятала руки в карманах. — Хотел с Долоховым поговорить, на работу к нему проситься.
— Так чего ворон считаешь? В дом зайди. Или ты думаешь, что Казимир Федотович тебе навстречу выйти должен?
Что ж, поддержка конюха (или кто он там) меня немного успокоила. Каков хозяин, таковы и домочадцы. В шею не погнали, не обругали — и это о многом говорит. Значит, к людям здесь ласково относятся, без чванства.
Поднялась на крыльцо медленно, все еще нерешительно. Постучала в дверь. Постояла, раскачиваясь с пятки на носок. Ой, зря я сюда явилась. Сейчас меня прогонят взашей.
Неожиданно дверь распахнулась, и передо мной предстала высокая и очень красивая девушка. Как принцесса из сказки. Синие глаза, нежный румянец, золотые локоны. Мне никогда не стать такой. Будь я столь красива, то вышла бы удачно замуж и решила бы разом все проблемы. Впрочем, судя по белому в желтую полоску платью с кружевным воротничком и жемчужными пуговками, особых проблем у девушки не было. Во всяком случае, финансовых.
Однако я даже не удивлена, что у самого богатого человека на Юге такая супруга. Он может позволить себе все самое лучшее.
— Мальчик, тебе чего? — ангельским голосом пропело неземное создание. — На нищего ты не похож, на голодающего тоже. Зачем пришел?
— Работу ищу, — сглотнула я, тараща глаза на брошку возле кружевного воротничка. Там что, настоящие бриллианты? Ну конечно, настоящие. Вряд ли жена Долохова дома носит поддельные.
— А, садовником? Мы искали садовника, — кивнула красавица, чуточку покраснев. — Но уже осень. Приходи весной.
— Нет, я… к Казимиру Федоровичу. Художником хотел, — и, опасаясь, что она захлопнет передо мной дверь, зачастила: — Я на фабрику ходил, но меня не пустили, сказали, мал еще, а мне уже пятнадцать. Рисовать умею, учился с детства в Большеграде, правда, умею, мне учителя говорили, что у меня талант. Не смотрите, что я ростом не вышел, художникам ведь не нужна сила, чтобы кисти держать…
— Не тараторь! — строго сказала девушка. — Я поняла. Проходи в дом, только обувь сними и оставь на крыльце. Сейчас брат освободится и поговорит с тобой.
Брат? Однако! Долохов же — старик! Ему сорок, а то и больше. Молодую жену рядом с ним представить не трудно, а сестра никак не может быть столь молода. Разве что сводная. Впрочем, какое мое дело? Я уже и так лишнего наболтала. Нужно было строго по делу, а я от волнения…
— Сюда садись, на диван.
К моему удивлению, меня провели в гостиную, а не оставили топтаться в прихожей, как следовало сделать. Если всяких проходимцев в дом пускать, то можно и на разбойника напороться — я так полагаю. И вообще, в таком доме стоит завести дворецкого, чтобы двери открывал. А самой хозяйке негоже на крыльцо выходить даже.
И чай предлагать такому как я тоже негоже. Тем более в хрупкой чашке из настоящего фарфора.
Круглый полированный столик. Белоснежный чайник, расписанный золотыми и алыми цветами, блюдце с тонким орнаментом, маленькая чашка, за которую было стыдно хвататься немытыми руками — и разумеется, я могла точно сказать, что на донышке будет клеймо ФД. Фабрика Долохова. Причем именно этот комплект сделан вручную, не потоком. Уж очень любопытная роспись. Показалось ли мне, или в цветы и листья на чашке изящно вплетены золотые буквы?
