— Да, это работа отца. Сами понимаете, ей больше пятнадцати лет. По заклинанию нужно уточнить у Аглаи, но судя по форме и металлу, это стандартная поддержка здоровья. Бьет по больному месту. У Казимира — сердце. У Мари, видимо, голова… или у нее высокое давление, или что там может быть? Я не лекарь.
— Так значит, он рабочий? — спокойно спросил Туманов, даже не пошевелившись, лишь зажмурясь.
— Рабочий. Вы ведь это хотели услышать, Георг Павелевич?
— Да. Срок действия?
— Длительный. Пять-шесть лет. Потом подзарядка.
— Зарядить может любой маг?
— В принципе, да.
— Ольга не маг, — подал голос Марк. — Она не могла.
— Артефакт был спрятан в щель между шкафами, его было довольно просто достать. Если знать, где он, — мурлыкнул Георг Павелевич. Он был ужасно похож на кота, который узрел мышь и притворяется, что совершенно к ней равнодушен. — Ольга вполне могла его забрать, отдать кому-то на подзарядку, а потом вернуть.
— Вы подозреваете мою супругу? — грозно повысил голос Пиляев.
— Это моя работа — всех подозревать. Не волнуйтесь, если она невиновна, ей ничего не грозит.
Я перевела взгляд на доктора и судорожно нащупала блокнот. Как он был выразителен в своем гневе! О, эти сдвинутые брови, эта упрямо выдвинутая челюсть! Марк, впрочем, всегда отличался разумной сдержанностью, а потому только выдохнул сквозь зубы и отвернулся, зато Казимир рявкнул на всю гостиную:
— Уберите из моего дома эту гадость! Немедленно!
— Ну разумеется, — снова ласково мурлыкнул Туманов. — Я заберу ее на экспертизу, а взамен Миланочка сделает нам копию, верно, моя дорогая?
Артефакторша, вздрогнув, поджала губы. Достала из своей сумки железную шкатулку, осторожно убрала артефакт, захлопнула крышку и только тогда позволила себе снять перчатки.
— Сделаю. Хотите наложить сигналку?
— Ну разумеется!
— Мы разломали шкаф, — фыркнул Казимир.
— Ничего страшного, починим. Ваша задача, мой драгоценный, написать список своих друзей. И сестру, разумеется. И вообще всех, кто бывал в этом доме за шесть… шесть, да, барышня Ковальчик? За шесть последних лет
— Что, и икшарского князя?
— Если придется, то его тоже. И список ваших женщин мне тоже предоставьте.
Казимир выразительно закатил глаза, но на этот раз промолчал.
— Сколько понадобится времени на изготовление подделки?
— Недели три-четыре, — подумав, сказала Милана. — Аглая, вообще-то, в положении. Ей не стоит перетруждаться. Да и у меня не так уж и много свободного времени.
И она весьма выразительно поглядела на спящего младенца.
— Это не страшно, — кивнул Казимир. — У меня все равно сейчас подготовка к выставке. Я и дома-то не бываю, готовлю партию посуды к отправке. Мы уезжаем через две недели в Гридинск, в этом году выставка там.
— Кто еще там будет? – поинтересовался Туманов. — Ольга? Ваши друзья?
— Гальянов поедет со своим вином. Синицын, скорее всего, тоже. Ольга навряд ли без мужа куда-то соберется, а у лекарей отпуска бывают редко. Ардиани должен быть, он мне писал. И, возможно, Барги.
— Это кто?
— Икшарские князья, мои приятели.
Туманов кивнул и что-то чиркнул в своем блокноте.
— В таком случае встретимся в Гридинске. Берегите себя, господин Долохов. В конце концов, у вас молодая и красивая жена, вам нельзя умирать в расцвете лет. А я сделаю все возможное, чтобы найти того, кто вам сделал столь неприятный подарочек.
На том и распрощались. Дознаватель забрал артефакт и уехал. Следом дом покинул Марк, а Милана с Асуром сначала хотели остаться на пару дней, но все же передумали и тоже уехали. Мы с Миланой сговорились, что я непременно приеду к ней в гости после выставки, а там видно будет.
Несмотря на то, что амулет, отравлявший жизнь нам обоим, был из дома вынесен, атмосфера осталась самая угнетающая. Где-то внутри сидела мысль, что у Казимира есть, оказывается, враги, причем опасные и коварные. Доверять он не мог уже никому, кроме меня моей родни.
Беседа не клеилась, супруг желал побыть в одиночестве, и я отправилась в мастерскую раскрашивать чашки новым узором. Выходило неважно. Мне не нравился результат. То есть в голове-то у меня все было красиво и ярко, но вживую получалось скучно. Должно быть, цвет не тот… или руки слишком дрожали да мысли тревожные сбивали с толку.
А ночью я поняла, что делаю не так. Мне снились эти самые чашки, они кружили хороводы, звякали блюдцами и подпрыгивали. И узор тот тоже вращался, сверкал и завораживал кажущейся простотой.
Не выдержала, сползла с кровати, накинула халат Казимира. Зажгла в мастерской все светильники, смешала краски… Когда утром встревоженный супруг заглянул ко мне, я уже закончила несколько вариантов узора. На тонкий белоснежный фарфор словно сеть была накинута, а в сетях сверкали крошечные золотые рыбки. Внутри чашки были глубокого синего цвета, словно морские пучины, ручки тоже были синие. Нужно ли красить внутри чайник и сахарницу, я пока не решила. Кажется, достаточно и ручек.
Казимир протянул руку к чашкам и покачал головой. Дотронуться не решился.
