— Да якорь тебе в бушприт! Какой хоб лючину(2) от носового трюма отодвинул?! Сколько раз вам говорить, чтоб за собой прибирали?! Или вы смерти моей… До-оброе утро, монна, — неожиданно смачно мазнули по моему незаконченному полотну. Мужчина, крякнув в кулак, изобразил смущение. — Я вас не заметил и, прошу меня простить.
— Нет-нет, мне понравилось. Только, вопрос возник: что такое «бушприт»? — напротив, как можно искреннее, оскалилась я, чем ввела бородача уже в реальную тоску:
— Это значит, «нос», — потерев собственный, буркнул он. — Разрешите представиться: боцман «Летуньи». Можете звать меня Яков, монна.
— А меня — Зоя. А то «монна» — вовсе как-то… — скривившись, замялась я.
— Не по возрасту обременительно? — предположил боцман.
— Угу, точно. И по статусу… тоже, — отвернулась я прямо навстречу ветру. — Куда эта бригантина идет?
— По намеченному курсу, монна Зоя.
— А курс вы мне скажите? Или…
— На этот вопрос я и сам мог бы вам ответить, — да якорь и-и-и куда-то там! — Если бы вы, все же, до меня дошли, — уперев руки в бока, закончил Виторио Форче. Я же, оценив и эту картину, ответно вцепилась в ячеи снастей:
— Да с чего, вдруг? Совместные трапезы с опекуном не входят в мои обязанности.
Мужчина, скосившись в мелькнувшую спину Якова, глубоко вздохнул:
— Значит, Зоя, ветер вам не пошел на пользу. Раз до сих пор…
— Дурь не выветрилась?
— Понимайте, как хотите, но, постарайтесь вести себя, как взрослый человек.
— Это тоже в мои обязанности не входит, — окрысилась я. — До двадцати одного года. Иначе, зачем мне вообще сдался опекун?
— Так дайте мне возможность вас опекать тогда! — едва не взмолился мужчина.
Я же в ответ решила махнуть по второму витку:
— Это не входит в мои обязанности. Иначе…
— Всё! С меня хватит! — нависнув сверху, напугал он меня уже по-настоящему. Да и сам, кажется, впечатлился. — Зоя… Мы так можем спорить до бесконечности.
— Так ду…
— И слушайте меня!.. Или вы сейчас, вслед за мной идете в корабельную гостиную, и мы там решаем все наши вопросы. Или я тащу вас туда же на глазах у всей команды.
— А в…
— Пункт третий опекунского договора: «Если подопечный, по незнанию или здравому решению ведет себя к причинению вреда собственному здоровью…» Дальше продолжать?
— Не-е надо. Я поняла…
Вот так бесславно капитулировав, я и оказалась именно здесь, в комнате, занимающей половину мачтового верха. Среди шкафов с книгами, моделей парусников и даже одного клавесина в углу. Но, это была еще не вся глубина моего позора:
— Монна желает добавки?
А «монна» желает?..
— М-м… Угу.
— Его Рубен зовут, — уточнил со своего конца стола, жующий капитан.
— Рубен, омлет очень вкусный.
Старик одобрительно оживился:
— И пирожки с курицей сегодня хороши. Вам придвинуть поближе?
— Угу… А можно мне их с собой унес…
— Нет!
— Нет?.. — ну вот и все. Хоть наесться почти успела. — Ладно… Спасибо за еду. Так по какому курсу мы идем, капитан?
— О, матерь Божья! А как же ваш омлет, монна…
— Рубен! Выйди, пожалуйста, — ага, значит, и он «наелся». Однако с ответом явно промедлил, отсрочив его парой глотков из бокала. Затем, разглядыванием горизонта в окне. Когда же мужчина перешел к изучению настенного пейзажа, мое терпение иссякло:
— Зачем я вообще, здесь?
— Мне… нужна ваша помощь.
— Что?!
Такое чувство, он эти слова в муках родил. И лишь после этого смог взглянуть на меня:
— Именно то, что вы слышали. Мне нужна ваша помощь, Зоя. Поэтому, вы — здесь.
— Мама моя… Пусть я проснусь. Мама моя.
— Зоя, вы меня слышите?
— Помощь… Да разве так можно с человеком? Просто, потому что возникла в нем надобность?
— Наверное, нельзя. Но, я тогда думал, что совершаю для вас благо.
— Благо? — слово это, такое несовместимое с теми, что кипели в моей душе, вмиг выдернуло в реальность. — Так вы о благе моем пеклись, когда в карты у сэра Сеста разыгрывали?
Мужчина, расширив глаза, замер:
— Откуда?.. — и мотнул головой. — А я думал, мне привиделось. Сквозь дым…
— Вы на мой вопрос не ответили.
— Хорошо… Да. О вашем благе. Ведь, останьтесь вы у него, быть бы вам уже в доме для умалишенных.
— Однако выдернули вы меня совсем не оттуда, а с галеона «Крачка». Лишив и брата и любимого мужчины. Как вещь. Разве не так?
— Зоя, я еще раз вам повторяю: мне нужна ваша помощь. Это — вопрос чести моей семьи и моей лично.
— Чести? — сдернуло меня со стула. — Какая она у вас избирательная. На отношение к «чужим», видно, не распространяется.
— Да что вы-то в этом понимаете? — ответно навис он со своего края. — Да вы понятия не имеете…
— О вашей чести? Это — да! Такое понять сложно. Только, хоть на рее своей меня повесьте, я вам помогать не стану! Ни в чем!
— Вы это хорошо обдумали? — сузил глаза капитан.
— С усердием, — отрезала я. — Я вообще с такими, как вы, никаких дел иметь не желаю. Мне хватило и бывшего опекуна. Он тоже это слово любил. Только «заботился» всегда о чести НАШЕЙ с братом семьи.
— Даже так? — глухо отозвался капитан. — Ну, тогда готовьтесь терпеть мое ненавистное присутствие целых пять месяцев.
— А у меня есть варианты? — а вот это я сейчас не поняла.
— Зоя… Они всегда есть. Только, сядьте и послушайте меня.
