Фактически Никита Сергеевич признался, что еще в последние часы жизни Сталина договорился с Булганиным постараться отстранить Берию от руководства страной. Но для этого требовалось согласие Маленкова. Георгий Максимилианович же в тот момент мучительно колебался: попробовать ли вместе с Берией избавиться от Хрущева или, заключив союз с Никитой Сергеевичем, сперва одолеть могущественного председателя Спецкомитета, чтобы потом в союзе с Молотовым вывести из состава коллективного руководства самого Хрущева. В исторический день 5 марта Маленков пока еще склонялся к первому варианту, оттого и говорил с главой московской парторганизации не слишком тепло. Но очень скоро Георгию Максимилиановичу пришлось резко изменить позицию. Дело в том, что Берия не проявил особого стремления бороться против кого-либо из «наследников Сталина». Лаврентию Павловичу самым выгодным было сохранить правящую четверку, где существовала определенная система «сдержек и противовесов» и никто не имел полной власти. «Лубянский маршал» понимал, что занять положение, какое занимал Сталин, ему не под силу. Для этого у Лаврентия Павловича не было ни авторитета «великого кормчего», ни подходящего аппарата под рукой. Спецкомитет действовал в основном через ПГУ и ВГУ, которые также не являлись мощными бюрократическими структурами, а давали поручения различным министерствам и ведомствам. Задания же Спецкомитета руководителям местных парторганизаций шли через Маленкова. Лишь в союзе с ним Берия мог надеяться осуществить свои реформаторские планы, да и то если друг Георгий останется во главе Совмина. Маршал только-только получил аппарат МВД в свое распоряжение, и ему требовалось время для того, чтобы в центре и на местах расставить своих людей. Поэтому Лаврентий Павлович стремился установить хорошие отношения со всеми членами Президиума ЦК, в том числе и с Хрущевым.
Однако с мест поступали анонимки на слишком шустрого Лаврентия Павловича. Вот только одна из них, написанная каким-то высокопоставленным чином МВД Грузии:
«Товарищи Хрущев и Маленков!
Обратите внимание на хитрого мингрельца Берия. Он подлый аферист, националист. Кроме мингрельца для него никто не существует. Прислал Какучаю в МВД, заместителем — 90-летнего пердуна Церетели безграмотного, ничего не знающего, кулака, но хвост (Церетели Шалва Отарович — арестован в 1953 году после падения Берии, он был не кулак, а князь, и сравнительно молодой — 1894 года рождения. —
Опять дадим слово «дорогому Никите Сергеевичу»: <Во время похорон Сталина и после них Берия проявлял ко мне большое внимание, выказывал свое уважение. Я этим был удивлен. Он вовсе не порывал демонстративно дружеских связей с Маленковым, но вдруг начал устанавливать дружеские отношения и со мной».
Никите Сергеевичу дружба с Берией была ни к чему. Он собирался сбросить Лаврентия Павловича с корабля власти, чтобы затем отправить в пучину опалы и забвения Маленкова. Берия же выступал не только против культа личности Сталина, но и культа его наследников. Шеф МВД предложил не украшать колонны демонстрантов 1 мая и 7 ноября портретами членов Президиума ЦК и лозунгами в их честь. На июльском Пленуме 1953 года Микоян с возмущением говорил: «В первые дни после смерти товарища Сталина он (Берия. —
