Дело было так: к Абакумову привел меня Лихачев. Не помню, у кого был документ… Абакумов сказал: вот познакомьтесь — и подпишите. Заявление было напечатано… Ни один протест не был принят… Потом заставили… Это было у Лихачева в кабинете, продолжалось 7–8 часов… Было жарко мне, душно, слезы и спазмы душили…»
Из объяснений Новикова видно: его в тюрьме не только не били, но даже не устраивали столь распространенной у чекистов пытки бессонницей. Александр Александрович не мог заснуть от нервного возбуждения, да еще от непривычки спать при круглосуточном освещении в камере. Тем не менее маршал сломался всего за неделю. И протоколы допросов, на которых Новикова будто бы понуждали подписать заявление против Жукова, как назло, не сохранились. В 1954 году, когда судили Абакумова, Жуков был заместителем министра обороны, и Новиков никак не мог признать, что в его заявлении против Георгия Константиновича много правды. Александру Александровичу пришлось лгать: в архиве сохранился написанный его рукой оригинал заявления, с которого потом сняли машинописную копию для зачтения на высшем Военном совете. Копию маршал также подписал.
Думаю, на самом деле «сталинского сокола», дважды Героя Советского Союза, следователям на Лубянке и ломать-то как следует не пришлось. Александр Александрович прекрасно знал, что виноват. Бракованные самолеты с заводов принимал, в результате случались аварии и гибли люди. В 1953-м и 1954-м, оправдываясь, маршал утверждал: да, мол, принимал истребители с неисправным бензопроводом, но делал это исключительно с целью приблизить победу над Германией, дать в войска больше боевых машин. Как будто с неисправным бензопроводом далеко улетишь! Маршал с наркомом Ша-хуриным просто спешили отрапортовать о выполнении и перевыполнении правительственных заданий. Гибель летчиков их не волновала — людей до конца войны хватит.
В заявлении о Жукове Новиков признавал: «Я являюсь непосредственным виновником приема на вооружение авиационных частей недоброкачественных самолетов и моторов, выпускающихся авиационной промышленностью…»
Во время следствия это было квалифицировано как сознательное вредительство. При реабилитации маршала в 1953 году прием заведомого брака расценили как ошибки, неизбежные во всяком большом и сложном деле. В действительности же перед нами самая обычная преступная халатность, за которую Новикова, Шахури-на и курировавшего авиапромышленность Маленкова стоило бы судить. Но Георгия Максимилиановича Сталин пощадил, ограничившись чисто воспитательными мерами.
О деятельности Абакумова во главе СМЕРШа и МГБ сохранилось свидетельство человека, представлявшего конкурировавшее ведомство, — первого заместителя министра внутренних дел генерала Ивана Александровича Серова. Абакумов не раз жаловался на него Берии: «Серов известен своими провокационными выходками и склоками… пора положить конец этому». Иван Александрович, в свою очередь, слал Берии и Сталину телеги на Абакумова. Одна из них — о том, чем занимался Виктор Семенович в период войны и после, уже возглавив Министерство госбезопасности, — столь колоритна и интересна, что ее стоит процитировать подробно. Так, 8 февраля 1948 года в связи с попытками Абакумова создать против него дело о незаконном присвоении средств в Германии и аресте Министерством госбезопасности офицеров МВД, работавших в Берлине, Серов писал Сталину: «Я извиняюсь, товарищ Сталин, что еще раз вынужден беспокоить Вас, но сейчас сложилась такая обстановка вокруг меня…
Абакумов арестовал до 10 человек из числа сотрудников, работавших со мной, и в том числе двух адъютантов. Сотрудники МГБ и МВД СССР знают об этих арестах, «показаниях» и открыто говорят, что Абакумов подбирается ко мне…
Считаю необходимым доложить Вам об этом, товарищ Сталин, так как уверен, что Абакумов докладывает неправду.
Этой запиской я хочу рассказать несколько подробнее, что из себя представляет Абакумов.
Насколько мне известно, в ЦК ВКП(б) делались заявления о том, что Абакумов в целях карьеры готов уничтожить любого, кто встанет на его пути. Эта истина известна очень многим честным людям.
Несомненно, что Абакумов будет стараться свести личные счеты не только со мной, а также с остальными своими врагами — это с тт. Федотовым, Кругловым, Мешиком, Рапава, Мильштейном и другими.
Мне Абакумов в 1943 году заявил, что он все равно когда-нибудь застрелит Мешика (Павел Яковлевич Мешик был заместителем Абакумова в СМЕРШе и человеком, близким к Берии; то, что Виктор Семенович хотел столь круто с ним обойтись, доказывает, что уже в 1943-м он с Лаврентием Павловичем был на ножах. —
Сейчас для того, чтобы очернить меня, Абакумов всеми силами старается приплести меня к Жукову. Я этих стараний не боюсь, так как кроме Абакумова есть ЦК, который может объективно разобраться. Однако Абакумов о себе молчит, как он расхваливал Жукова и выслуживался перед ним как мальчик…
