Эта книга научной фантастики, старается разобраться в том, чем являются бактерии для нашего организма. О том, не является ли наше тело, наша сущность – колонией бактерий и клеток. Вы знаете, как Вы мыслите, и где находится ваша душа? А знаете, что бактерий в теле человека в десятки раз больше, чем клеток самого тела? Какие основания у религии, описавшей переселение душ и вере в бессмертие души? Может это не с потолка? Может ли это существовать в рамках материалистических научных взглядов? Как знание этого может повлиять на жизнь героя этой книги и на всё человечество? Читайте.
Официально заявляю, что данная книга является фантастикой и исключительно плодом авторской фантазии.
Имена;
Личности;
Действия героев;
Названия;
Даты;
Маршруты;
Описания природы;
Местности;
Пандемия;
Климат;
И всё прочее – вымышлено.
Пользуясь авторским правом, я запрещаю прокуратуре рассматривать любые из описанных событий, как доказательства, а следствию использовать их для нахождения улик любых противоправных действий.
Зам. ректора института бактериологии, Вадим Николаевич, встал из-за стола и подошёл к окну. За окном его кабинета был сквер.
– Спасибо что сразу зашли. – сказал он мне. – Светлана Юрьевна поручила мне с вами поговорить. Наш институт продаёт ту половину здания, в котором находиться ваша лаборатория.
– И что с моей лабораторией?
– У вас молодая и красивая дочь. С голоду не умрёте. – сказал Вадим Николаевич, поворачиваясь ко мне.
Мне очень захотелось набить морду этой твари. Я понимал, что они со Светланой Юрьевной, просто продали институт и положили большую часть денег себе в карман. А теперь он намекает, что моя дочь может заработать на панели.
И я бы, наверное, попытался набить морду этому подонку, но между нами был стол, по бокам которого стояли кресла, и немедленно добраться к этой твари я не мог. Ну и набить морду здоровенному ещё молодому мужику, проблема. Но я бы попытался.
– Впрочем, есть вариант. – Продолжал Вадим Николаевич. – мы даём вам лаборанта, и вы, в другом помещении, дорабатываете до пенсии. Потом, передаёте ему дела, как завлабу.
– И исследования? – я понял, что этот подонок просто торгуется.
– Ваши исследования, Александр Владимирович, никого не интересуют. И вас бы сразу уволили, если бы парню, который будет у вас лаборантом, не нужно было поработать по специальности до окончания института. Согласны?
К этому времени я немного успокоился, хотя во мне всё ещё бурлило. Руки тряслись. Нет, эту сволочь я не удостою инфарктом.
– Ладно. – сказал я встал и вышел из кабинета.
Собственно эта «невежливость» единственное, что я мог себе позволить. Положение было не в мою пользу.
Я ходил по своей новой лаборатории, от стола к столу, проверяя препараты, и тщательно записывал результаты наблюдений в толстую тетрадь.
Это было бесполезно. Никому кроме меня это не было интересно. Да и я, делал это скорее по привычке.
Я доживал в институте последний год, а всех других сотрудников лаборатории, уже уволили.
И шансов, что и меня не отправят на пенсию, не было.
Да и институт доживал последние годы. Половина лабораторий уже была продана каким-то фирмам, и лабораторию, в которой я, кандидат биологических наук, Александр Владимирович Березин служил зам.завлаба перенесли в другое крыло.
Зам.завлаба, это был чин, чисто формальный. Завлаба в лаборатории никогда не было. Завлабом я бы стал, защитив докторскую.
Но докторскую я не защитил, и начальство ко мне не благоволило. Начальство ни к кому не благоволило. После ректора Владимира Ароновича институт захирел. В руководство пришли дельцы, а не учёные.
Но я был оптимистом. Всегда радовался жизни, и всё в ней было мне вкусно. От этого вкусно появился животик, который вместе с отсутствием перспектив привёл к тому, что моя молодая жена ушла десять лет назад.
Зато наша, девятилетняя дочь, Катя, не захотела уходить с мамой к её, похожему на шута (как мне казалось) но обеспеченному и более молодому самцу и осталась со мной.
Сын, тогда, был уже взрослым и жил своей отдельной жизнью.
Я хоть любил жену, но погоревав с полгода, махнул на это рукой и стал привычным себе оптимистом.
Ну и быть пессимистом мешала растущая, умная и очень любящая меня дочь.
Одно время мы с Катей переживали что мама, через соц.службы попытается её отобрать. Попытки были. Мы даже выработали тайный код. Но обошлось.
Помещение, куда переехала моя лаборатория, было мало приспособленным к исследованиям. Раньше тут была операционная. От операционной осталась кушетка, поломанный аппарат искусственного дыхания и неизвестно работающее ли, или стоматологическое, или гинекологическое, или просто операционное кресло.
Не разбирался я в этом.
Выбросить этот хлам запретили, пока он не будет списан с баланса института. Всё распродавалось. А кушетка, вполне функционировала. На ней, можно было прекрасно вздремнуть. Это я называл «релаксация».
Зато в лаборатории оставили лаборанта – тупого мажора Игорька.
Игорёк мало что понимал в бактериологии, а лаборатория называлась лабораторией резистенции диплококков, но Игорёк был сыном каких-то знакомых какого-то человека близкого к ректорше.
Он вот-вот должен был закончить институт. И когда я достигну пенсионного возраста, Игорька сделают завлабом. Он уже в этом качестве, так считали его родители, сможет пойти в бизнес.
Игорёк, этот подловатый мажор, этих своих и родительских планов не скрывал, и относился ко мне, как к отжившему своё экспонату.
