После события в Старцевом вражке в Трубчевске заговорили о силе партизан и беспомощности немецкого командования. Тогда начальник гестапо Клюгге собрал жителей в кинотеатре и произнес речь о мощи гитлеровской армии и о победе немецкого оружия. Партизан, действующих в районе, он назвал жалкой кучкой бандитов.
В буфете кинотеатра для Клюгге и его свиты был сервирован ужин. Разворачивая салфетку, он обнаружил записку, в которой говорилось:
«Рано празднуешь победу фашистского оружия, собака. Все равно Гитлеру будет капут.
Это написала и подсунула Клюгге Вера Красина. Он арестовал буфетчицу. Подобные же записки обнаружили в своих карманах солдаты, полицаи и бургомистр Павлов. Стены кинотеатра, где граждане слушали доклад, были увешаны партизанскими листовками.
Между тем в городе продолжалась подготовка к восстанию. Райком партии и штабы партизанских отрядов разрабатывали план операции и передавали указания в город. Дарнев уже несколько дней из города не выходил. Контакт с Бондаренко он поддерживал через связных.
К этому времени немцы также закончили снаряжение карательной экспедиции, которую они готовили против партизан. Выступление карателей было назначено на 5 февраля. Гарнизон Трубчевска уже насчитывал шестьсот солдат и офицеров. Вооружены они были двадцатью станковыми и ручными пулеметами, двумя батареями минометов, автоматами и винтовками. Эту силу нельзя было недооценить. И партизанское руководство признало необходимым ускорить события и напасть на город раньше, чем немцы подготовятся к наступлению на партизан. Одна из основных целей захвата Трубчевска состояла и в том, чтобы освободить арестованных. Восстание в городе решено было начать второго февраля.
По партизанским «нормам», сил у советских людей было вполне достаточно, трубчевцы имели около трехсот активных штыков. Для большей гарантии Бондаренко предложил Сабурову и Богатырю принять участие в операции. Они охотно приняли предложение и выделили шестьдесят хорошо вооруженных партизан.
В состав командования объединенными силами вошли Иван Сенченков, Бондаренко, Сабуров, Богатырь и Емлютин. Емлютин в это время находился у трубчевцев и принимал активное участие в подготовке и в проведении операции.
По разработанному плану партизаны должны были вести наступление пятью группами. Группе Кошелева предстояло ворваться в город с юго-западной окраины, прикрыв заслонами дорогу из Погара; группе Михаила Сенченкова — с северо-востока и наступать по улице Ленина к центру; Дарневу с автоматчиками и группе Сабурова с минометами — с юга и штурмовать здание комендатуры, дом бургомистра и тюрьму. Один отряд должен был отрезать подходы к городу с севера и запада, части сил надлежало остаться в резерве. Завязка боя на окраине города должна была послужить сигналом для выступления в самом городе.
А в Трубчевске в это время произошло то, чего боялся Бондаренко и от чего предостерегал юных подпольщиц. 30 января Дарнев в последний раз прибыл в город, чтобы уточнить все детали и передать инструкции. Он зашел на квартиру Веры, в дом ее отца, и застал ее чрезвычайно расстроенной. Она сообщила, что явочная квартира в доме его матери разгромлена, Марии Ивановне удалось скрыться, но немцы установили за домом слежку, значит — не зайди Дарнев к Вере, он попал бы прямо немцам в руки.
— Что же это, провал, провокация? — спросил Дарнев.
Вера рассказала, что два дня тому назад арестован Кирюшин, а сегодня его жена. Гестаповцы рыщут по городу, хватают людей, но из организации пока больше никого не взяли.
— А Литвин? — спросил Дарнев.
— Литвин дома. Я была у него, он ума приложить не может, кто предал Марью Ивановну и Кирюшина. За ним следят, кажется. Он просит наступать немедленно, иначе…
— А не он предал?
— Нет, нет и нет, — ответила Вера решительно и категорично, — и не Кирюшин. Кто-то другой. Но кто? Этого я не знаю.
Жил Литвин недалеко от Веры, и она решила сходить к нему на квартиру узнать, есть ли какие-нибудь новости. Ночь была на редкость пасмурная, темная, летел снег. У дома Литвина она почти в упор встретилась с немецким патрулем, который уводил арестованного Литвина. Заметив Веру, Литвин успел крикнуть:
— Нас предали… Уходи скорей!
Девушка быстро скрылась за углом и бросилась бежать к дому. Два гестаповца кинулись за ней в погоню. Раздались выстрелы. Она подбежала к своему дому и крикнула в окно:
— Уходи скорее, Лека: немцы!
Дарнев выбрался в окно в задней стене дома, прошмыгнул за сарай и из-за угла напал на гестаповцев, придя на помощь Вере. Два выстрела свалили гитлеровцев. Вера была тяжело ранена. Алексей схватил ее на руки и понес з овраг. Двигаться она была не в состоянии. Вера категорически настояла на том, чтобы Алексей шел в отряд и вел его на выручку. Укрыв Веру в сугробе своей шубой, Дарнев спустился к Десне, а там по знакомым тропам — в степь и за Десну.
