Древнерусское государство появилось за окраинами великих языческих империй Древнего Мира и в то время, когда их могущество превратилось в наследие исторической памяти, осталось в далёком прошлом. Восточнославянские племена, из которых сложилась Русь, осваивали и обживали внешнее приграничье прежних и современных им государств Евразии, и от этого приграничья распространялись, как в девственные леса, так и в лесостепи на север и на восток Восточной Европы, где природа была особенно холодной и суровой. Никаких следов древних языческих цивилизаций, торговых путей не было в местах появления первых русских княжеств, в отличие, к примеру, от большинства молодых западноевропейских государств, на землях которых сохранилось значительное наследие, и материальное, и культурное, мощного колонизаторского присутствия или проникновения некогда великого языческого Рима. Это привело к важнейшим последствиям при становлении традиции русской государственности и развития духовного стержня древнерусской народности, а затем великорусской народности.
Объявленное Владимиром Крестителем государственной религией киевской державы, церковное православие оказалось единственным, ничем, никаким историческим прошлым не сдерживаемым идеологическим насилием государственной власти, единственным источником знаний о прежней истории Древнего Мира. Влияние греко-персидского языческого цивилизационного эллинизма, хотя и имело место, хотя и распространялось со стороны персидской Азии, но было поверхностным, как будто заносимым издалека с порывами южного ветра. Именно с византийским греческим православием на Руси узнавали о великих достижениях мировых языческих цивилизаций, и тем самым на Русь было привнесено мифологическое историческое и философское мышление.
Византийское греческое православие имело в себе важное отличие от всех других монотеистических религий.
Константинополь, вокруг которого образовалась византийская империя, был объявлен императором римской империи Константином новой столицей государства тогда, когда государственная власть собственно римской империи в обстоятельствах непреодолимого кризиса языческого строя признала христианство самым перспективным монотеистическим идеологическим насилием и начала внедрять его в сознание населения
В самом Риме в то время продолжался моральный и социальный упадок, и христианское мировоззрение внедрялось медленно, в мучительной борьбе с традициями величественного языческого прошлого этого города. Потребовались его захват, разграбление и разрушение германскими варварами, общий хозяйственный упадок и исчезновение римской цивилизации на Апеннинском полуострове, вытеснение родоплеменными отношениями политических отношений, вымирание ублюдизированного и не способного на архетипическое общественное умозрение населения, чтобы наметился перелом в борьбе христианства с язычеством и космополитическим, спекулятивно-коммерческим цинизмом. Эта диалектическая борьба мировоззренческих противоположностей продолжалась ещё несколько веков, выплавляя их единство, то есть особую, римско-католическую ветвь церковного христианства. Чтобы победить в борьбе за политическое влияние, католическая церковь должна была стать лучше организованной в сравнении с византийской православной церковью, которая защищалась и продвигалась императорской государственной властью. В конечном итоге, католическая церковь создала столь мощную и иерархически целостную организацию, управляющую всевозможными центрами по всесторонней подготовке пропагандистов и агитаторов богословов, дипломатов и военизированных орденов, что смогла установить теократическое правление, до уровня чего византийская церковь никогда и нигде так и не поднялась. Главная причина раскола изначального единства этих двух христианских церквей вызрела из указанного обстоятельства. Католическая церковь устремилась к теократическому господству, нацеленному на вселенское распространение практики борьбы с язычеством и другими монотеистическими идеологиями. Тем самым католической церковью в полной мере воплощалось видение Платоном идеального общества, как не только сословного общества, но руководимого, направляемого первым политическим сословием философов и их учеников, а точнее политически господствующими философскими школами.
