НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ... полностью

Во Франции национальное общество переживало становление в девятнадцатом веке, и под сильным воздействием утопических представлений о социалистической республике. Уже родоначальниками французского социализма Сен-Симоном и Фурье предполагалось, что в такой республике сохранятся классы и частная собственность, но исчезнет классовый антагонизм, так как под влиянием просвещения, научных знаний, избытка производимых промышленностью товаров установятся отношения социальной справедливости. Эти представления корнями уходили в эпоху французского Просвещения, когда основными были сословные противоречия, понятия о классах и классовых противоречиях отсутствовали, а создатели политических учений отталкивались от убеждений, что социальная справедливость сама собой установится в государстве с всеобщим просвещением, правовым равенством и разумным политическим устройством.

В германских государствах, а особенно, в лютеранской Пруссии накануне буржуазных революций 1848 года, которые произошли в целом ряде стран Западной и Центральной Европы, начала развиваться иная традиция политических воззрений на идеальное национальное общество. Традиция эта зародилась в эпоху ранней индустриализации, испытав воздействие новых экономических и политических интересов, которые порождались индустриализацией. Краеугольными камнями в её основании стали мелкобуржуазно-демократические политические воззрения Ф.Лассаля и политэкономическая теория научного социализма К.Маркса. Обобщив опыт экономического и социально-политического развития Франции после Великой французской революции, Маркс довёл до логического завершения и объединил воедино выводы, с одной стороны, французских социалистов о социалистическом обществе и, с другой стороны, французских буржуазных историков о значении классовой борьбы в общественно-политической жизни европейских государств с античных времён до девятнадцатого столетия. Если у французских буржуазных историков Тьерри, Гизо и Минье лишь наметилось рассмотрение классовой борьбы с позиции протестантского манихейства. То воспитанный в лютеранской Пруссии сторонник социалистического идеала Маркс перевёл классовую борьбу на прочное основание философского манихейства, разделив классы на антагонистически непримиримые, одни из которых были носители вселенского добра, а другие – вселенского зла. По Марксу классовое добро и классовое зло извечно вели непримиримую борьбу за каждого человека и в каждом человеке, и целью своего учения он поставил помочь личности осознать именно манихейскую сущность классовой борьбы. Основополагающая сила его учения была в том, что он неосознанно, не понимая этого, определил в классы представителей вселенского добра исключительно носителей традиций родоплеменных общественных отношений и архетипической склонности к разделению труда. А в классы зла зачислил те слои участников государственных отношений, которых породили интересы родоплеменной знати, интересы стремления отчуждать от родоплеменных отношений личную собственность, – породили после того, как знать создала государство в виде инструмента подавления, подчинения и закабаления носителей традиций родоплеменных общественных отношений. Поэтому его учение оказалось востребованным в эпохи, когда условия жизни пролетариата, наёмных рабочих и мелкой производственной буржуазии при экономических кризисах резко ухудшались и возбуждали у носителей традиций родоплеменных общественных отношений бессознательную неприязнь к государственной власти имущественной знати.

В феврале 1848 года, как раз накануне буржуазно-демократической революции во Франции, вышло в свет первое издание “Манифеста коммунистической партии”. В нём Марксом и Энгельсом было кратко изложено совершенно новое политическое учение, по мнению авторов, необходимое и достаточное для появления классового политического движения пролетариата, определённого ими в могильщики капитализма. Маркс и Энгельс показали пролетарское движение, как общеевропейское и единственное способное бороться за предложенный ими идеал коммунистического общества классовой социальной справедливости. По их убеждению коммунистическое общество будет высшей ступенью развития социалистического общества, ступенью, на которой произойдёт исчезновение частной собственности и классов. Будучи философскими материалистами и гегельянцами, они оставили в стороне, не обсуждали то существенное обстоятельство, что, согласно Сен-Симону, социалистическое общество есть общество с христианской этикой и моралью, а потому логически получалось – коммунистическое общество тоже будет обществом с христианской этикой и моралью.