В России не рыночные интересы создавали производственные отношения, социальную культуру индустриального производства, а военно-бюрократическая государственная власть, которая всё основательнее зависела от поддержки русского народа, подстраивалась под его требования к ней. Однако убедительные успехи экстенсивной индустриализации, быстрый промышленный подъём с конца восьмидесятых и в первой половине 90-х годов, тогда, когда мировой капиталистический рынок испытывал глубокую депрессию, доказывали обоснованность такой политики, обеспечили высокую политическую устойчивость в стране всё время правления Александра Третьего.
Во второй половине 90-х годов девятнадцатого века промышленное производство четырёх буржуазно-капиталистических государств: Англии, Франции, Голландии и США, – стало выходить из депрессии. Сначала восстанавливался внутренний рынок этих государств, и свободный капитал устремился в развитие производства товаров и средств производства, что подстегнуло коренное технологическое совершенствование производительных сил, способствовало внедрению на частнособственнических и акционерных предприятиях последних технических изобретений и расширению изготовления совершенно новых, высокотехнологичных для того времени рыночных товаров. Затем начала оживляться мировая торговля на основе растущего спроса на совершенно новые товары и совершенствуемые старые, традиционные. Но в России, в которой с 1894 года царский престол унаследовал Николай Второй, наблюдалось иное положение дел. В стране обнажилось исчерпание внутренних финансовых ресурсов продолжения политики управляемой государственной властью экстенсивной индустриализации.
Государственная власть Российской империи оставалась главным заказчиком и потребителем изделий тяжёлой промышленности страны. Так, она несла основные расходы по железнодорожному строительству, строительству железнодорожных мостов через многочисленные реки, изготовлению паровозов и вагонов и их закупкам. Об объёмах этих расходов можно судить по таким данным. В 80-е годы в России было построено 7.7 тысяч километров железных дорог, а в 90-е годы уже 22 тысячи. Главным образом на правительственных заказах продукция чёрной металлургии возросла за десятилетие на 320%! Покрытие столь значительных и непрерывно растущих расходов самодержавия совершалось в основном за счёт торговых пошлин и налогов, собираемых с крестьянской массы населения страны. Но подавляющее большинство населения само по себе не имело заинтересованности в товарах тяжёлой промышленности; не покупая их непосредственно, оно принуждалось к их приобретению опосредованно, платя налоги и пошлины. Это только подчёркивало нерыночный способ индустриального развития, рано или поздно ведущий к обострению всех противоречий. Поскольку налогов и пошлин не хватало для расширения заказов государственной власти на продукцию индустрии, постольку правительство принялось делать внутренние займы и увеличивало печатание денежных знаков. Постоянное несоответствие между доходами и расходами правительства привело к тому, что рубль обесценивался и терял способность отражать положение дел на внутреннем рынке, управлять спросом и предложением. Финансовый кризис обострялся, перерастал в кризис экономический, который замедлял развитие всех отраслей хозяйства, в том числе индустриализацию. Растущая критика экономического и финансового положения дел в империи постепенно превращалась в критику самих основ самодержавной царской власти, обвиняемой в том, что она расходовала огромные средства, не считаясь с мнением населения, не согласовывая их с ним посредством представительного собрания, как это было в других европейских державах.
