Зарождающееся в среде средних слоёв горожан собственное, не народное общественное сознание существенно отличалось от народного общественного сознания, ибо оно налаживало непосредственную диалектическую взаимосвязь с бытиём, с текущей действительностью, стремясь отражать её. Оно не ставило задачу стать зеркальным отражением родоплеменного бессознательного мировосприятия, когда бытиё полностью определяло сознание. Ибо это означало бы распад и упадок народного бытия на бессознательное родоплеменное бытиё, что привело бы к распаду и упадку всякого городского производства, не говоря уже о промышленном производстве. Нет, оно стремилось к тому, чтобы бытиё через рациональное изменение христианской идеологии воздействовало на народное сознание, изменяя его в таком направлении, на котором изменённое народное сознание воздействует на бытиё для совершенствования капиталистических производственных отношений. Так происходило непрерывное и взаимозависимое изменение и сознания и бытия. Оно позволяло отталкиваться от этнических народных отношений, которые сложились при идеологическом господстве монотеизма у сотен тысяч и миллионов людей, и преобразовывать их в новые общественные отношения, приспособленные к развитию в условиях индустриализации. Становление новых общественных отношений совершалось вместе со становлением общественной власти средних имущественных слоёв горожан государствообразующего этноса, которое достигалось по мере развития демократического самоуправления. Сначала идеологические и политические отношения средних слоёв горожан налаживались вследствие участия данных слоёв в выборах в народно-представительное законодательное собрание, где они выступали выразителями интересов только своих относительно небольших, но постоянно возрастающих в численности слоёв. На этих порах исполнительная власть оставалась традиционно феодально-бюрократической, сохраняла определяющее значение в ней сословно-кастовых отношений, которые сложились при феодально-бюрократическом абсолютизме, посредством них осуществляла управление в стране и в колониях, как в своих
