Ч е р т. Ха-ха-ха! Ирод, проклятая душа! Я тебя ждал тридцать семь лет и три года, покуда до тебя дождался. Теперь пойди за свои дела в пекло.
Черт толкает Ирода за палатку. Приходит один из В о и н о в и говорит, глядя на пустую палатку.
В о и н. Нет нашего царя Ирода, верно, его смерть взяла.
Является Х р а н и т е л ь.
В о и н. Как мне губы не надувать, когда нашего царя Ирода нет?
Х р а н и т е л ь. Почему ж ты на страже не оставался?
В о и н. Это тебе надо было остаться.
Х р а н и т е л ь. Нет, тебе.
В о и н. Нет, тебе.
Х р а н и т е л ь. Пойдем сражаться, увидим, кому надо было остаться.
Сражаются. Хранитель убивает Воина. Приходит Ч е р т.
Ч е р т. Ха-ха-ха! Счастье за счастьем, один за другим. Пойди за свои дела в пекло. (Толкает его.)
Выходит другой В о и н и говорит, поднявши кверху копье.
В о и н. Что я за воин, что я за герой, Вот мое копье, вот моя защита, Моего дедушки Атита. Мой дедушка был Атит, Со всеми богатырями бит. Я млад юноша остался, С Миоланом я дрался, И то ему не поддался. Выходи, кто на стране, Не поддамся и самому сатане. Правой рукой города разбиваю, Левой рукой села и башни под облака бросаю.
Приходит П е р в ы й В о и н (уже убитый).
П е р в ы й В о и н.
Если бы ты в наших змеиных пещерах бывал,
Даже твой прах бы не существовал.
В т о р о й В о и н.
Я в ваших змеиных пещерах бывал,
Таких молодцов, как ты, по семьсот убивал.
И тебя убью.
Они бьются, и Первый Воин убивает Второго. Приходит Ч е р т.
Ч е р т. Ха-ха-ха... Счастье за счастьем. Взял двух, наготовленный третий. Пойди и ты за свои дела в пекло.
А вот, извольте видеть, господа,
Андерманир штук — хороший вид:
Город Кострома горит;
Вон у забора мужик стоит — с[...]т;
Квартальный его за ворот хватает, —
Говорит, что поджигает,
А тот кричит, что заливает.
А вот андерманир штук — другой вид:
Петр Первый стоит;
Государь был славный,
Да притом же и православный;
На болоте выстроил столицу [...],
А вот андерманир штук — другой вид:
Город Палерма стоит;
Барская фамилия по улицам чинно гуляет
И нищих тальянских русскими деньгами щедро наделяет;
А вот, извольте посмотреть,
Андерманир штук — другой вид:
Успенский собор в Москве стоит;
Своих нищих в шею бьют,
Ничего не дают.
Подходите, подходите,
Да только карманы берегите
И глаза протрите!..
А вот и я, развеселый потешник,
Известный столичный раешник,
Со своею потешною панорамою:
Картинки верчу-поворачиваю,
Публику обморачиваю,
Себе пятачки заколачиваю!..
А вот, извольте видеть, город Рим,
Дворец Ватикан,
Всем дворцам великан!..
А живет в нем римский папа,
Загребистая лапа!..
А вот город Париж,
Как туда приедешь —
Тотчас угоришь!..
Наша именитая знать
Ездит туда денежки мотать:
Туда-то едет с полным золота мешком,
А оттуда возвращается без сапог пешком.,
А вот, извольте видеть, город Берлин!..
Живет в нем Бисмарк-господин,
Его политика богата,
Только интригами таровата!..
В неметчине народ грубый,
На все точит зубы...
Им давно хочется
На балтийский край броситься,
Да боятся, как бы сдуру
Не лишились б сами шкуры, —
Ведь вот в двенадцатом году
Француз сам себе наделал беду!..
Подходи, люд честной, люд божий,
Крытый рогожей,
За медный пятак
Покажу все этак и так.
Будете довольны.
Вот французский город Париж,
Приедешь — угоришь.
Ономедни и самому там сенатору Гамбету
Подали карету, —
Дескать, проваливай.
А вот коварный англичан,
Надулся, ровно чан.
Хоша он нам и гадит,
Зато и наш брат русский его не гладит.
Супротив русского кулака
Аглицкая наука далека,
И слова мы не скажем,
Уж так-то разуважим, —
Мокренько будет.
— А вот, судари мои, — долетает до вас голос раешника, — Царство Китай, где продают чай. Здесь представлен китайский город Нанка, откуда получается к нам нанка. А вот смотрите, господа, битва Седан: немцы французов побивают и в плен Наполеона забирают. Французы ружья, сабли положили и пардону попросили.
А вот, извольте видеть, господа, андерманир штук — хороший вид, город Кострома горит, у забора мужик стоит с..., квартальный его за ворот хватает, говорит, что он поджигает, а тот кричит, что заливает.
А вот андерманир штук — другой вид, город Палерма стоит, барская фамилия по улицам гуляет и нищих тальянских деньгами оделяет.
А вот, извольте видеть, андерманир штук — другой вид. Успенский собор в Москве стоит, своих нищих в шею бьют, ничего не дают.
Вот погляди, город Аривань, князь Иван Федорович въезжает и войска созывает, посмотри, как турки валются, как чурки.
Вот посмотри турецкую баталию, где воюет тетка Наталья. Сделала по всей деревне колокольный звон, пушечную стрельбу, сама три кочерги разбила, деревню в полон взяла, а деревня большая: два двора, три кола, пять ворот, прямо Андрюше в огород. Нищим жить просторно. Печей нет, труб не закрывают, никогда не угорают, и гарью не пахнет. Ага, хороша штучка, да последняя!
