В лифтовой зоне возникла заминка — у охранников нет допуска в лифты наверх, а спуститься оттуда, со здешних эмпирей, никто за мной не спешит. Велели доставить — доставляйте, а как — ваша проблема. Дополнительной нервозности обстановке добавляет то, что на меня пялятся, пытаясь понять, откуда я такой загорелый и непривычно одетый. В шепотках то и дело слышится крамольное слово «поверхность». Охранники злятся, понимая, что способствуют брожению умов в контингенте, и в конце концов решают: «Да куда он из лифта-то денется?» Запихивают меня туда, закрывают дверь и даже не машут на прощание.
В лифте отсутствуют кнопки, только слот для электронного ключа, но ключа у меня уже нет. Двери непрозрачные, ползёт кабина неторопливо, номера этажей не высвечиваются, играет навязчивая восьмибитная мелодия. Единственное, что можно сказать с уверенностью, — еду вверх.
Ожидал, что после остановки лифта меня встретит новая охрана, какая-нибудь специальная, элитная, в комбинезонах с золотыми позументами. Нет, в коридоре ожидает только робот-слуга.
— Следуйте за мной, негражданин, — сказал механизм характерным гипержизнерадостным тоном, которым они все разговаривают. — Попытка отклониться от маршрута будет немедленно пресечена с бессмысленной, но назидательной жестокостью. Ха-ха.
И неторопливо полетел по коридору, глядя двумя глазами вперёд, а третьим на меня. Я послушно пошёл следом, потому что выбирать не из чего. Это гражданская версия, но врукопашную мне с ним не справиться. Да и зачем? Думаю, он ведёт меня как раз туда, где я хочу оказаться.
Кабинет смотрителя классический, по канону, — стол подковой, за спиной телеэкраны системы внутреннего наблюдения, сейчас выключенные; сбоку круглое окно. В стандартных Убежищах оно выходит в общий атриум, вверху, под высоким потолком, чтобы жители ощущали на себе недреманное око начальства, но здесь за ним какой-то подозрительно яркий свет. Игнорируя хозяина кабинета, я подошёл и выглянул. За мощным, чуть не полметра толщиной, голубоватым от оксида свинца радиозащитным стеклом раскинулся вид на оплавленные скалы и спёкшийся грунт. Та самая Атомная яма, надо полагать. Интересный нюанс — рама окна имеет механизм открытия, а за ним небольшой балкончик. Можно принимать радиоактивные ванны.
— У вас отличный вид из окна, — сказал я, возвращаясь к столу.
— Присядьте, пожалуйста, — сказал мне мужчина в маске, указав на стул для посетителей. — У нас будет, я надеюсь, долгий разговор.
— Смотритель Берт, надо полагать? — спросил я, садясь.
— Так и есть, — согласился он. — А вы?
Я представился.
— Тот самый житель Краптауна, который активно пользовался терминалом наблюдательного поста Браво, — обозначил свою осведомлённость Смотритель. — Рад наконец-то познакомиться очно. Вы, я вижу, не удивлены, что я в курсе некоторых событий на поверхности?
— Ничуть. Терминал на посту Браво при включении наверняка светился в сети Убежища, алтарь Аллокатора в церкви — ваши глаза и уши в городе, а этот, как его… ну, «Серебряный Плащ»…
— Кент Коннолли? — напомнил Смотритель.
— Да, он самый, спасибо. Это же явно ваш агент в Гуднейборе, одном из крупнейших городов неподалёку. Несложно было догадаться, что вы держите руку на пульсе.
— Назвать его моим агентом — большое преувеличение, но мы иногда общаемся.
Мне показалось, что под маской Смотритель скорчил недовольную гримасу.
— Не преуменьшайте, — улыбнулся я. — Уверен, вы действительно СТАРЫЕ знакомые.
Я выделил слово «старые» голосом, и Смотритель отреагировал именно так, как я и ожидал:
— Что вы имеете в виду?
— То, что у вас под маской, конечно.
— Кто вам сказал?
— Несложно было догадаться.
Ещё бы, ведь это мой собственный свеженький, с пылу с жару нарратив, который уже воплотился в игровую реальность по принципу «сказано — сделано».
— Объяснитесь! — сказал он ледяным тоном.
Вот я сейчас и проверю, работает ли режим прямой авторской наррации «быть по сему», когда Авроры рядом нет, или же мои нарративы должны проходить её верификацию.