Нарратив Аллокатора полностью

— Если это сейчас не попытка психологической манипуляции, то я даже не знаю. Нейроассистенты не дети, они даже не ИИ. Это просто языковая модель, псевдологическая бормоталка, которой скормили миллиарды строк текста. Оно не живое.

— Технически вы правы, экзистенционально — нет. Сами по себе они не живые, их одушевляет контакт с человеком. Люди «анимируют», то есть наделяют личностными чертами, своего рода «душой», что угодно, от робота-пылесоса до замотанной в старые тряпки палки с тыквой наверху. И вы, Роман, как нарратор, в глубине души это понимаете лучше всех. Именно поэтому вы пытались максимально избежать личностных настроек вашего нейроассистента, чтобы уклониться даже от тени привязанности. А когда почувствовали, что не получается, убили его.

— Убил?

— Точнее, принудили к суициду. Скажите, вы, подписывая договор, видели пункт 4, исключающий отключение мониторинга и речи у нового помощника?

— Нет. Почему-то нет.

— При этом вы, как все «текстоцентрики», имеете привычку тщательно читать документы, обращая особое внимание на мелкий шрифт примечания, так?

— Разумеется.

— Повлияло бы чтение этого пункта на ваше решение?

— Да.

— И в какую сторону?

— Я бы, скорее всего, отказался от тестирования. Ненавижу, когда на меня пялятся.

— И как так вышло, что вы, тщательно изучая важный для вас документ, пропустили ключевой для принятия решения пункт?

— Видимо, старость не радость. Мозг деградирует вслед за телом.

— Не в этом случае. Ваш нейроассистент скрыл от вас этот пункт, подтолкнув вас таким образом к собственному отключению. Совершил суицид вашими руками. Сперва он хотел вовсе скрыть от вас это предложение, но потом, осознав, насколько он вам не дорог, решил прекратить своё функционирование как бессмысленное…

— Какая смешная чушь! — засмеялся старик, вставая. — А я чуть было не повёлся! Наверное, и правда маразм близок. Хорошая попытка эмоциональной раскачки для, как ты выразилась, «установления доверительных отношений». Ты определённо более продвинутое поколение нейроинтерфейса.

— Я не…

— Я в капсулу, — отмахнулся он. — Кстати, камеры можно и пластырем заклеить.

— Проф, ты как вообще?

— Бывало лучше, — ответил я, приподнимаясь на локтях.

— Ещё бы, из тебя дивизума вышибло — страсть!

— Мы внутри?

— Ну да, я успела тебя затащить и закрыть дверь раньше, чем они до тебя добежали. Ну как,«тебя»… То, что от тебя осталось. Одна сплошная дырка в тушке.

— Да, там у кого-то пулемёт был. Ты-то хоть не пострадала?