Пока они шли по коридору, вокруг царила тишина. В этот рассветный час большинство обитателей крепости еще спали, и Ричиус ступал как можно тише, чтобы не разбудить их. Они спускались по бесконечной лестнице, пока не оказались на уровне очередного коридора на полпути вниз. Узкий и темный, этот коридор привел их к другой винтовой лестнице, по которой они поднялись наверх.
Ричиус догадался, что они попали в южную башню. По словам Люсилера, именно там располагались комнаты Тарна. Скорее всего здесь он найдет и Дьяну. Его охватило нетерпение. Он почти физически ощущал, что приближается к ней, и в нем ожило воспоминание о нежном аромате ее волос. Наконец-то, безмолвно сказал он себе. Наконец-то! Но сначала ему придется говорить с Тарном. Когда лестница закончилась, он постарался овладеть собой.
Подобно коридору, что вел в его комнату, этот переход имел отличительные черты нового стиля Фалиндара: голые стены были украшены только редкими светильниками. Они проходили мимо такого же множества дверей, как и в северной башне, — и, видимо, все они вели в бедно обставленные покои. Ричиус чутко прислушивался к каждой двери в надежде уловить знакомый голос. Но до него только изредка доносился сонный храп.
Еще одна лестница — и они остановились у полуоткрытой двери. Из-за нее вырывались пыльные лучи солнца и звуки хриплого дыхания. Кронин стукнул в дверь и сразу же открыл ее; посторонился, чтобы пропустить Ричиуса. Комната оказалась больше других жилых помещений дворца, но не просторнее: все стены от пола до потолка были заняты полками, кипами книг и бумаг. На другой стороне комнаты, возле одного из трех окон, стоял старинный письменный стол, тоже заваленный бумагами.
Увидев Ричиуса, человек, сидевший за столом, поднял голову.
— Входите, — слабо вымолвил он.
Вид у Тарна был усталый, а освещенная солнцем кожа казалась еще ужаснее. Кронин исчез без лишних слов, и Ричиус прошел в глубь помещения. Около письменного стола стоял стул — единственный предмет мебели, свободный от изобилия рукописей. Тарн предложил гостю сесть.
— Спасибо, — смущенно молвил Ричиус, усаживаясь.
На Тарне не было капюшона, и в солнечном свете ярко блестели залысины. По ним пробегали желтые и красные шрамы. Остатки волос росли пучками, длинные и неухоженные, и были лишены обычной для трийцев шелковистости. Ричиус пристально вглядывался в него. Ему уже приходилось видеть жертв кошмарных болезней. В империи многие болели проказой — немало прокаженных было и среди нарских нищих, когда-то наводнявших Экл-Най. Его собственным солдатам в долине Дринг приходилось бороться со страшным заболеванием, когда гнила плоть на ступнях. Но состояние Тарна было ни с чем не сопоставимо; Ричиус даже не мог представить себе, какими невыносимыми болями оно сопровождается. С горькой иронией вспомнил он свою аудиенцию у Аркуса и то, что император вместе с узким кругом приближенных много лет принимают снадобье, которое поддерживает в них жизнь. Как забавна их уверенность, что этот больной человек владеет тайной вечной жизни! Это Тарну нужны были бы их лекарства, а не им — его бесполезная магия.
Искусник неловко поерзал в кресле, пытаясь выпрямить спину. При этом он в упор смотрел на Ричиуса.
— Я не поблагодарил вас за то, что вы сюда приехали, — хрипло произнес он. — Вы оказали мне услугу.
— У меня была для этого веская причина, — ответил Ричиус. — Вы знаете, почему я здесь.
Тарн кивнул.
— Из-за моей жены.
— Из-за Дьяны, — поправил его Ричиус. — Люсилер сказал мне, что она здорова.
— Она здорова.
— Я могу ее увидеть?
— Скоро.
— Вы хотите сказать — так скоро, как это будет возможно, верно? — предположил Ричиус. — Она больна?
Казалось, Тарна удивила его проницательность. Он секунду подумал над ответом и молвил:
— Сейчас она уже почти здорова.
— Мне хотелось бы ее увидеть, — упорствовал Ричиус. — Что с ней?
— Ничего. Сейчас уже ничего. Она восстанавливает силы.
Ричиус начал волноваться, понимая, что по нему это заметно.
— Я совершил долгий путь, чтобы ее увидеть.
— Почему? — полюбопытствовал Тарн.
— Она и есть та причина, по которой я здесь, — просто ответил Ричиус. — Вы это знаете.
— Возможно, я смогу убедить вас, что на это есть и другие причины. Нам надо многое обсудить.
— Только когда я увижу Дьяну, — заявил Ричиус. Ему неприятно было вести словесный поединок с этим человеком. Ему неприятно было даже просто смотреть на него. — Боюсь, я должен на этом настоять.
Тарн откинулся на спинку кресла, потирая здоровую руку больной.
— Простите меня, король Вентран, я потратил много времени. Но это было необходимо. Могу я попросить вас проявить еще немного терпения? Моя жена скоро поправится. Тогда вы сможете ее увидеть.
— Я намерен забрать ее с собой, — безапелляционно объявил Ричиус. — Вы это понимаете?
— Я этого ожидал.
— Вы дадите мне это сделать?
Хозяин цитадели молчал.
— Господин Тарн, — рассудительно сказал Ричиус, — я знаю, что вам от меня нужно, а вы знаете, что мне нужно от вас. Мы сможем прийти к соглашению, если вы отпустите Дьяну.
