В душе Тарн был уверен, что он — человек не злой, хотя люди считали его таковым. Его имя пользовалось у трийцев дурной славой, и он мечтал о том дне, когда сможет доказать своему народу, что боги по-прежнему существуют и что они ждут от своих детей определенных поступков. Лоррис и Прис желали для трийцев самого лучшего, а трийцы отвернулись от них и вместо этого обратились за просвещением к дьяволам Нара. Подобно дэгогу трийцы разжирели на нарских усладах. Они забыли свое место в мире, свое служение Небесам — и стали грешниками. Их необходимо очистить огнем, и этот огонь способен принести только он, Тарн.
«Как Дьяна», — мрачно подумал искусник. Она была самым дурным образчиком нынешних трийцев — непокорной и неугодной самой Прис. Ее тоже придется очистить и показать ей то место, что отведено добрым трийкам. Он почувствовал, как по его телу пробежала похотливая дрожь. Он сам заново обучит ее!
В дверь постучали — тихо, но настойчиво. Тарн не ответил. Дверь открылась, и он определил знакомую поступь Фориса. Голос друга звучал немного виновато.
— Я прервал ваши молитвы? — спросил военачальник.
— Ничто не может прервать моих молитв, — ответил дрол. — Входите. Вы поможете мне.
Форис вошел в комнату.
— Опять колени?
— Колени, — подтвердил Тарн.
Он оперся на громадную руку, протянутую ему Форисом, и позволил военачальнику поднять себя. Боль пронизала ноги, и он невольно поморщился. Форис молча наблюдал за ним, пока он разминал одеревеневшее тело.
— Уже светает, — сказал военачальник. — Ваши искусники ждут вас на улице.
— Я готов.
Форис нахмурился.
— По вашему виду не скажешь, — заметил он. — Вы слишком долго не спали, и длительные молитвы очень вас утомляют. Вам надо сначала отдохнуть.
Тарн покачал головой.
— Нет времени. Слишком много надо сделать. А я сейчас готов к этому не меньше, чем потом.
— Что случилось?
— Ничего, — с горечью ответил Тарн. — Лоррис молчит.
— Значит, вы не изменили решения?
— Не изменил. — Тарн направился к выходу. — Другого пути я не вижу.
Форис улыбнулся.
— Это — правильное решение, друг мой. Мы будем почитать вас за него. И я уверен, Лоррис желает именно этого.
— Вот как? — резко ответил Тарн. Он остановился в дверях и гневно посмотрел на военачальника. — Откуда это может быть известно хоть кому-то из вас? То, что я собираюсь сделать, — преступление!
— Это не преступление, если такова воля Лорриса, — возразил военачальник. — Вы избраны для этой миссии. Он не даровал бы вам такие силы, если б не считал, что вы должны ими воспользоваться.
— Я не понимаю его намерений! — вспыхнул Тарн. — Он игнорирует меня. Теперь он предлагает мне лишь свое молчание. Возможно, это только проклятие, Форис. Мы с вами творили ужасные дела.
— Ради благих целей, — прервал его Волк.
Именно такой ответ Тарн и ожидал услышать.
— Мы убиваем с помощью жиктаров, мы убиваем с помощью рук. Разве напрасно нас одарили Небеса? Тогда почему нельзя использовать и другие дары? — Он возмущенно фыркнул и скрестил руки на груди. — Убивать врагов вообще не преступление.
Тарн тяжко вздохнул и подошел к другу. Форис был намного старше и порой выступал не столько в роли сторонника, сколько отца. Но вот жрецом дролов он не был.
— В писаниях Лорриса сказано, что дар Небес дается для блага всех трийцев и что те, кто пользуется им из эгоизма или для того, чтобы убивать, будут навечно прокляты.
— Я все это знаю, — нетерпеливо бросил Форис. — Но что в писаниях говорится про дэгога? Какое суждение сложилось бы у Лорриса о человеке, который имеет дело с дьяволами из Нара? Лоррис был воином, Тарн. Как мы с вами.
Лицо жреца осветилось печальной улыбкой. Он не был воином — он был праведником, который поссорился с правителем.
— А еще Лоррис был человеком мирным, — поправил он Фориса. — Давайте не забывать об этом. Помните эпизод с дубом и львом? Лоррис рисковал жизнью сестры ради мира.
— Я сам молюсь только о мире, Тарн. И когда вы свершите задуманное, мы, наконец, этот мир получим. Вы раздавите Кронина и дэгога, а я займусь Шакалом.
Тарн упреждающе воздел руку.
— Нарцу не следует причинять вреда, — решительно заявил он. — Делайте что нужно, но захватите его живым. Пусть он станет свидетелем того, что предназначено дэгогу. Все мои враги должны при этом присутствовать, особенно Шакал. Он должен убедиться в моих возможностях, чтобы его император нас боялся.
— Как скажете, — согласился Форис. — Но вам следует знать, что всадники Талистана уехали из долины. Видимо, они вернутся в Таттерак, дабы снова воевать вместе с Кронином и дэгогом.
Тарн изумленно поднял брови.
— Уехали из долины? Почему?
Форис пожал плечами.
— Шакал высокомерен. Возможно, он решил, что больше в них не нуждается. Но опасайтесь их. Они на удивление кровожадны.
— Нам уже приходилось с ними сражаться, — напомнил Тарн. — Это мелочи. Я попытаюсь захватить их предводителя вместе с Кронином. Если не получится — убью его или позволю убежать. Барон Гейл не представляет для меня интереса. У него не хватит ума понять, что я задумал. Мне нужен человек из Арамура.
