Внезапно выражение печали на ее лице сменилось гневом. Она встала.
— Мне надо идти.
— Подожди! — воскликнул Ричиус, вскочив одновременно с ней.
— Я должна уйти. — Девушка была уже почти у лестницы, когда Ричиус догнал ее. Она повернулась к нему. Глаза ее сверкали. — Не ходи за мной! Оставь меня в покое! Я не могу быть с тобой!
— Я не хочу делать тебе больно, клянусь! Мне ничего сегодня от тебя не нужно. Только твое общество.
В его словах прозвучало нечто такое, что остановило ее. Может, болезненное одиночество, прозвучавшее в его голосе, а может, просто желание наесться. Ричиус не знал, в чем дело, но, когда он снова открыл глаза, она все еще стояла перед ним.
— В той деревне была моя двоюродная сестра. Сестричка. Совсем ребенок. — Она обхватила себя руками за плечи. — Она погибла.
В эту секунду Ричиус понял, почему она излила на него столько яда. Он почувствовал себя грязным, испачканным хуже самого гадкого пса. Музыка смолкла. Дьяна стояла перед ним, кипя гневом. Ричиус сделал к ней шаг и протянул руку, едва коснувшись ее запястья кончиками пальцев.
— Мне очень жаль, — беспомощно произнес он.
— Ее растоптали, — примолвила девушка, не глядя на него. — Такую малышку…
— Дьяна, клянусь Богом, это был не я. Я скорблю вместе с тобой, это был не я. Вини талистанцев. Это они убийцы, и они совсем не похожи на моих арамурцев. Ты должна мне поверить!
— Верю. Но мне все равно надо идти. Я и без того сказала слишком много.
— Не уходи. Я хочу тебе помочь. Тебе не обязательно жить так. Она покачала головой.
— Это ненадолго. Тендрик обо мне позаботится.
— Тендрик? — насторожился Ричиус, ему в голову пришла мерзкая догадка. — Что ты хочешь сказать?
— Это мое дело, Кэлак. Не спрашивай меня.
— Я не Кэлак! — зарычал он. — Никогда не зови меня так! Я — Ричиус Вентран. Называй меня Вентраном или принцем, как хочешь. Но не зови меня Шакалом.
Она закусила губу.
— Я не знаю, как тебя называть. Для меня ты Кэлак.
— Зови меня Ричиусом. Это мое имя.
— Не могу.
— Хозяин гостиницы. Что ты имела в виду, когда сказала, что он о тебе позаботится?
— Пожалуйста! — взмолилась она. — Если я ошиблась в тебе, то прошу прощения. Но отпусти меня. У меня ничего для тебя нет.
— Я не могу этого сделать. Я не могу отпустить тебя, пока ты не скажешь, какую власть над тобой имеет Тендрик. Я знаю купцов его пошиба. И готов биться об заклад, что знаю, какое будущее он для тебя уготовил. Если ты надеешься, что сможешь убежать от войны, голода или чего-то еще, работая на него, то ты ошибаешься. Ты станешь просто рабыней, особенно если он увезет тебя в империю. Так ведь? Он обещал тебе именно это?
— Ты не понимаешь! Я должна с ним уехать.
— Куда он собирается тебя увезти? — не сдавался Ричиус. — В Черный Город?
— Нет, — просто ответила она, — в Талистан.
Ричиус воззрился на нее, потрясенный ее наивностью. Она владела языком Нара, но явно никогда не бывала в империи, тем более — в Талистане. Ни одна женщина, каким бы отчаянным ни было ее положение, не согласилась бы на такую судьбу.
— Дьяна, вернись за стол. У нас впереди вся ночь, и мне действительно нужно с тобой поговорить. — Он протянул ей руку, на что она ответила недоверчивым взглядом. — Поверь мне!
К его собственному изумлению, она взяла его за руку. Он подвел ее обратно к столу и усадил, жестом приказав По снова играть, потом он вернулся на свое место.
— Ты сказала, что должна ехать с ним. Почему? Из-за войны? Если это так, то тебе следует остаться в Люсел-Лоре. Судя по тому, что я видел за последние дни, война уже почти закончена. В Талистане тебе будет еще хуже, чем при Тарне, я в этом уверен.
— В этом ты ошибаешься. Глубоко ошибаешься.
— Нет, — возразил Ричиус, — это ты ошибаешься, думая, будто в Талистане тебя ждет лучшая жизнь. Я знаю Талистан, Дьяна. Ты будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Трийцы не имеют там никаких прав.
— Но женщины там имеют права! — нерешительно молвила она. — Отец мне рассказывал.
— Твой отец ошибался. Я уверен, когда он говорил о Наре, он не имел в виду Талистан. В некоторых областях империи к женщинам относятся не лучше, чем в Люсел-Лоре. А в Талистане — хуже всего. Если ты поедешь с Тендриком, ты станешь его собственностью. Он будет продавать тебя за деньги любому мужчине.
— Это неправда! — вспыхнула она. Ричиус увидел, как в ней закипает отчаяние. — Не говори так! Мой отец не стал бы мне лгать. Когда мы приедем в Талистан, Тендрик меня отпустит. Он мне обещал.
— Иногда отцы не знают всего. Поверь мне, я знаю. Если ты поедешь в Талистан, то навсегда станешь рабыней этого кретина Он никогда тебя не отпустит, потому что ему это будет не нужно. Неужели ты считаешь, будто это лучше, чем остаться здесь?
— У меня здесь нет жизни! — вскричала она. — Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, почему я оказалась здесь, почему сделала с собой такое!
— Тогда расскажи мне об этом. Я не могу представить себе какой бы то ни было причины, по которой стоило бы принимать предложение хозяина гостиницы. Что тебе так важно в Талистане?
— Мне важно то, чего в Талистане нет!
— О! И что же это?
— Тарн.
