Это слово из древнего языка означало вождь, и дэгог Люсел-Лора гордился своим титулом. Его звали не дэгог Небаразар Горандарр, а просто – дэгог. Так обращались к нему и жена, и дюжина его детей. Произнесение в его присутствии полного имени воспринималось бы как крамола. Ему служили не из любви, а из глубочайшей, воспитанной поколениями преданности. Его семью высоко ставили на протяжении всей истории трийцев, и хотя он был слабейшим представителем своего клана, ему все равно воздавали почести – по крайней мере те, кто не попал под влияние дролов.
Некоторые считали его мелочным. Зная об этом, он обычно оставался индифферентным к такого рода оскорблениям. Он был неимоверно богат, во всяком случае, до тех пор, пока его цитаделью не завладел Тарн, и он не сомневался, что подлым или жадным его называют исключительно завистники. У него имелось твердое убеждение, что все свои побрякушки он заслужил уже потому, что являлся последним потомком достопочтенной семьи.
В этот день дэгог Люсел-Лора пребывал в особо мерзком настроении и демонстрировал это окружающим. Он барабанил своими жирными пальцами по столу для заседаний, и его массивные кольца терлись друг о друга. Для него не было на свете ничего более ненавистного, чем ожидание. В былые дни тот, кто имел наглость заставить дэгога ждать, считался преступником. Но эти времена миновали, и даже он понимал: бесполезно рассчитывать на то, что нарские дикари уяснят столь сложный этикет. И, охваченный гневом, он ждал, возлежа на подушках из весьма посредственного шелка.
Прислужница поставила перед ним чашу с финиками, но он смахнул ее, и фрукты рассыпались по полу.
– Убирайся! – рявкнул он, и женщина поспешно ретировалась.
Дэгог почувствовал, как ощетинился сидевший рядом с ним военачальник Кронин, но это его нисколько не тронуло. Ему надоело жить в этом замке, годном только под свинарник, надоело считаться гостем военачальника. Он хотел вернуться домой и обвинял присутствующих здесь в том, что они не пускают его в любимый Фалиндар. Однорукий Эдгард, арамурский боевой герцог, рассеянно потер обрубок руки и тайком подмигнул Кронину. Дэгог мысленно содрогнулся, решив, что его считают идиотом.
– Я хочу начать, – заявил он Кронину. – Где этот дурень барон? Ступай найди его.
Кронин, военачальник Таттерака, приглушил возмущенное фырканье и встал с пола. Чувствуя легкое раздражение, он направился к арке – и лишь тогда заметил барона Блэквуда Гейла. Тот вызывающе протиснулся в арку, не обратив на него ни малейшего внимания, решительно прошел в зал и низко поклонился трийскому правителю. Барон был гигантом, воплощением нарского варварства; при каждом движении его кожаные доспехи растягивались и стонали. Позади него шел еще один талистанец, полковник Троск, похожий на хорька; он никогда ни перед кем не снимал своей шапки с пером – даже перед дэгогом.
– Дэгог, – торжественно произнес барон, – прошу извинить мое опоздание. Меня задержали важные дела, и я только что прибыл.
– Ты оказываешь мне дурную услугу, барон, заставляя меня ждать. Чем, по-твоему, я занимаюсь все дни, чтобы тратить даром столько времени? Садись.
Гейл почтительно склонил голову, и они с полковником уселись на пол, вытянув вперед скрещенные ноги, и безуспешно пытались подложить себе под задницы шелковые подушки. Пришельцы не выказали желания заговорить с герцогом Эдгардом, и арамурец тоже не удостоил их вниманием.
Кронин молча вернулся на свое место рядом с дэгогом.
– Женщина! – крикнул дэгог по-трийски куда-то в глубину зала. – Принеси нам угощение. Еще фиников и питья.
Спустя несколько секунд прислужница вернулась с подносом. Поставила его на стол и робко налила из высокого серебряного сосуда токку – любимый напиток дэгога – в подставленный бокал господина. Затем обслужила остальных.
– А теперь, – высокомерно осведомился дэгог, – может быть, все-таки начнем?
– Конечно, о мудрейший! – проговорил барон с напускной улыбкой. – Если остальные готовы…
– Мы ждали вас. – Эдгард с презрением посмотрел на Гейла. – По-моему, вы делаете это специально, барон.
– Как это похоже на арамурца: говорить в неподходящий момент, – ответил Гейл. – Вы что-то слишком смелы для однорукого, боевой герцог. Перемените тон. – Он мельком взглянул на своего безмолвного полковника, который поглаживал рукоять сабли. – Руку отрубить можно не только жиктаром.
Эдгард начал подниматься.
Дэгог ударил кулаком по столику.
– Хватит! – крикнул он. – Садись, герцог Эдгард! И не смейте лаяться в моем присутствии. Вы все мне надоели!
Арамурец снова сел. Дэгог переплел пальцы и поставил локти на стол, обведя всех раздраженным взглядом. Гейл и полковник Троск только ухмыльнулись.
– Предупреждаю вас: я этого не потерплю! – заявил дэгог. – Барон Гейл, Кронин сообщил мне, что мятежники на юге наступают и скоро могут добраться даже сюда, к горе Годон. Ты должен был удерживать те земли, так?
– Да, дэгог, – кивнул Гейл. – И я намерен это делать, насколько мне позволят мои силы.
– Твои силы что-то мало тебе позволяют, барон! – Гейл пренебрежительно поморщился.
