Люсилер с ужасом смотрел, как дэгог повернулся и посмотрел на собравшихся у трона военачальников. На его лице появилась мерзкая гримаса. Пренебрежение, жадность и злоба – самые гадкие чувства читались в его взгляде проигравшего. Из его опухших губ текла струйка крови. Голос его звучал глухо и скрипуче.
– Он говорит, что вы почитали меня, но этого никогда не было! – прохрипел дэгог. – Жалкие псы, все вы! Я – дэгог Люсел-Лора. Я выше всех!
Форис зарычал и хотел ударить поверженного властителя, но Тарн быстро схватил его за плечо и отвел удар. Кронин смотрел в глаза дэгогу, и на лице его застыло глубокое потрясение. Делгар из Мирадона заплакал. Но дэгог отвратительно захохотал при виде слез своего верного военачальника – и в его сторону полетел кровавый плевок.
– Вы все глупцы! – продолжал побежденный. – Нар был мне нужен не ради торговли и знаний. Нар – это оружие. Неужели ни у кого из вас не хватило ума это понять?
– Он собирался всех нас задавить оружием Нара, – пояснил Тарн. – Он вел переговоры с их императором, чтобы получить возможность захватить все ваши земли.
– Это мои земли! – крикнул дэгог. – Я – дэгог Люсел-Лора! Только моя кровь может править страной!
Люсилер в ужасе попятился от него, ненавидя себя. Он был уже на краю возвышения, когда наткнулся спиной на Тарна. Искусник взял его за руку и не дал уйти.
– Нет, – прошептал Тарн, – ты должен это услышать.
– Не могу! – бессильно выдохнул Люсилер.
Дэгог еще раз попытался разорвать путы, а потом издал нечеловеческий вопль.
– Я умираю! – провыл он. – И я оставляю вас всех этому дролу!
Тарн снова шагнул к дэгогу.
– Небаразар Горандарр, – негромко сказал он, – твое время кончилось.
Искусник поднес руку к его лицу, остановив ладонь в нескольких пядях от носа. И Небаразар Горандарр внезапно умолк. Его лицо полностью расслабилось, на нем больше не было выражения жестокости. Дыхание замедлилось, стало тише – и вдруг остановилось.
Дэгог был мертв.
Отец умер.
Почти месяц я не произносил этих слое. Они кажутся мне такими странными! До сих пор я избегал писать их, чтобы не признавать их реальность. Но его действительно нет, и я должен, наконец, с этим смириться.
Весь прошлый месяц я провел словно во сне – это был кошмар, от которого я, наконец, начинаю пробуждаться. Джоджастин был истинным даром Небес. Если б не он, горе раздавило бы меня. Он лечил болезнь моей души трепетнее, чем родная матушка. Легко понять, почему отец всегда так дорожил им. Он утверждает, что теперь королем должен быть я. Если это так, то лучшего управляющего я себе представить не могу. Именно ради него я сейчас и делаю попытку стать самим собой. Арамуру понадобится вождь, когда император начнет нам мстить. Эдгарда нет. Мне одному предстоит нести эту ношу.
Джоджастин перенес убийство отца с потрясающей стойкостью. Когда я в эти недели предавался слабости и растерянности, он забыл о собственном горе и продолжал заботиться о нуждах замка. Я знаю, ему не хочется меня беспокоить, но замечаю, как он тревожится о моей безопасности. Он пытается держать меня дома, не пускать в парк. Мы все словно оказались в тюрьме. Из окна моей спальни я вижу часовых, которых он расставил на воротах. Все слуги боятся: прекратилась веселая болтовня в коридорах – я так надеялся снова ее услышать. Большинство из них знали отца с детства и не меньше меня оглушены известием о его смерти. И все же они не были с ним в родстве. Боюсь, какая-то часть моей души уже никогда не заживет.
Я все еще не могу привыкнуть к мысли, что отца убил триец. До падения Экл-Ная я не счел бы их способными на подобную низость. Прежде дролы не казались мне такими порочными. Теперь они продемонстрировали свою мстительность, которая может сравниться с нарской. Но им не была известна правда о моем отце. Если б они ее знали, то сам Тарн усмотрел бы в нем героя. Вместо этого на нас легло проклятие вражды, и мы ждем, когда убийцы прокрадутся в наш собственный парк и всех нас убьют. Мы даже лишены удовлетворения в виде мзды. Я пытался убедить Джоджастина, что убийцу никто не смог бы поймать, но он не жил среди трийцев и не представляет себе, какими они бывают ловкими и хитроумными. Если б только Люсилер был здесь и убедил его в этом! Он мог бы перелезть через стену парка, как тот убийца, и доказать Джоджастину, сколь бесполезно ему себя в чем-то винить.
Земли вокруг замка наконец снова успокоились. Процессия доброжелателей была нескончаемой! Я понимал, что у них благие намерения, но их вопросы о войне кажутся мне назойливыми и кровожадными. Они не могут и вообразить себе, что нам пришлось пережить! Даже ветераны войны с Талистаном беспокоили меня своим любопытством. Мне надоели их истории и сравнения. Все они считают себя знатоками, но ни одному из них не приходилось сталкиваться с дролом и видеть жиктар в действии. Я слушаю их рассказы и сомневаюсь, что род Гейлов мог сравниться в кровожадности с дролами из долины.
