Город, даже мертвый, очаровывал их. Причудливая лепнина фасадов зданий, бесконечные мостики через каналы, откуда ветер приносил свежий запах воды, звенящая тишина в воздухе, высокое и огромное небо с каскадами облаков. Хотелось дышать полной грудью. Хотелось улыбаться и ни о чем не думать, отдав все свои мысли и тревоги, отдав свое прошлое воде, чье спокойное течение дарило ощущение безмятежности и легкости. Хотелось развести в стороны руки, словно расправить крылья под этим небом и ощущать энергию города, живую, непоколебимую, текущую глубоко в земле и прорывающуюся наружу из-под толстых слоев гранита.
В этом городе хотелось жить.
Они дошли до Дворцовой площади, которая казалась просто огромной без людей. Они задрали головы к небу, откуда на них смотрел ангел, сидящий на вершине Александрийской колонны. Воздев руку в высь, ангел словно дарил им благословение.
- А вот и Зимний дворец, - сказал Владимир Николаевич, указывая на огромное зеленое с белым здание, украшенное золотом и многочисленными колоннами. На вершине здания сиротливо колыхался на ветру флаг России. Когда-то уже погибла Империя, а теперь, кажется, погибла и Федерация.
- Здесь находится Эрмитаж? – спросила Марина.
- Да, именно, - подтвердил Владимир Николаевич. – Если хотите, можем зайти внутрь. Когда я был здесь с женой, очередь стояла до самой Дворцовой площади. А теперь у нас появилась редкая возможность попасть в музей без вечной толкучки.
- Музей… - вздохнул Саша, на которого музеи наводили такую же тоску, как библиотеки. – Там и правда есть что-нибудь интересное?
- Не сомневайся, - улыбнулся Владимир Николаевич. – Каждый может найти в Эрмитаже что-то интересное для себя. Это великий музей.
- Ладно, уговорили, - согласился Саша. – Все равно я уже начал замерзать.
На этот раз даже Юля не стала над ним насмехаться, потому что на улице и впрямь было жутко холодно. Ветер то и дело налетал пробирающими до костей порывами, от которых хотелось закрыться, спрятаться где угодно. У Юли, которая из-за фотоаппарата не могла надеть перчатки, окоченели и покраснели руки.
Как бы прекрасен ни был город, но гулять по нему слишком долго в такую погоду было невыносимо.
Однако в Эрмитаже оказалось не намного теплее. Там просто не было ветра, но выстуженные огромные помещения были холодными и сырыми. Страшно было представить, во что превратится богатейшая коллекция музея при таких условиях хранения через несколько лет…
- Какая красивая лестница! – восхитилась Марина, когда они поднимались на второй этаж по витой лестнице, устеленной красной дорожкой. Со стен на них смотрели неподвижные и молчаливые статуи в античных одеяниях. Их лица были отрешенными и не выражали ничего. Им, кажется, тоже было все равно, что в музей больше ни приходят посетители.
- Предлагаю сначала осмотреть дворцовые интерьеры, - сказал Владимир Николаевич. – В обычное время все эти прекрасные предметы мебели и быта тех времен закрыты от посетителей перетянутыми веревками и противными сигнализациями. К тому же под неустанным надзором всяких суровых бабулек не больно-то насладишься роскошью той эпохи…
Они прошли по залам мимо огромных часов, еще более огромного гроба с жутковатыми черными ангелами и попали в какую-то шикарную залу с колоннами из ярко-зеленого мрамора. Зеленый, золотой и красный были преобладающими цветами в этой зале, что создавало атмосферу торжественной роскоши.
Саша присвистнул:
- Чтоб мы так жили!
- По-моему, мы живем не хуже, - напомнила ему Юля. – Только тебе такое все равно не по душе.
- Ты права, не по душе. Но посмотреть на роскошь всегда приятно.
Следующий зал встретил их нежными пастельными тонами. Он был более камерным и уютным. В центре зала стояла арфа, которую Саша не упустил случая потрогать. Он уселся на кресло рядом с арфой и сделал трагическое лицо, изображая, что играет печальную мелодию.
- Господи, какой же ты идиот… - не выдержала Юля.
Марина хохотала, а Владимир Николаевич улыбался.
- Ну сфоткай же меня! – попросил Саша, сделав еще более трагичный вид. Юля подавила смешок и сделала пару кадров. Ей хотелось оставаться серьезной и не поддаваться на провокации этого клоуна.
Следующая комната была бело-золотой, с прекрасными лепными каминами, золотой ширмой и кушеткой. И конечно, Саша не упустил случая завалиться на эту кушетку! На этот раз, судя по важному выражению лица, он изображал из себя самого императора.
- А вы были правы! – изрек Саша. – Здесь и правда весело. Я то ждал скучных картин, а тут есть где развернуться! Ну, фоткай же, чего уставилась?
Юля скрипнула зубами.
- Когда-нибудь я придушу тебя.
- Не сможешь, моя стража арестует тебя раньше, чем ты сделаешь хоть шаг в мою сторону, - продолжал Саша, окончательно войдя в роль монарха.
- Ты в этом уверен? – Юля улыбнулась улыбкой маньяка с топором.
Саша нахмурился и заерзал на кушетке.
- И ничего запугивать меня! Стража, уведите эту сумасшедшую!
Но стража в виде Владимира Николаевича и Марины только пожали плечами и с улыбками покинули комнату, отдавая Сашу на растерзание Юле.
