Марина и ее дочки вертелись вокруг гостьи, как Золушки. Та сразу заявила, что будет готовить сама, так как она не могла есть еду, если до нее касался кто-то другой. «Ее готовка выглядела следующим образом: все, затаив дыхание, стоят по стойке „смирно“ и учатся у „мастера“, подавая ей необходимые предметы и делая всю грязную работу. Позднее она стала говорить, что от готовки у нее болят руки, имея в виду, что мы превратили в кухарку „больного“ человека, то есть разыгрывая роль Золушки. Это усугубляло вину всей нашей семьи и увеличивало наш долг перед ней».
Обратите внимание: нарциссам свойственно предлагать вам то, что вам не надо, о чем вы не просили, а потом манипулировать на чувстве вины, заставляя искупать «долг». Это то, что делают не только родители-нарциссы или романтические партнеры-нарциссы, но и просто соседи с нарциссическими наклонностями.
Следуя ценному совету нарцисса Владимира, (см. книгу вторую, глава 2), чтобы проверить намерения ваших потенциальных друзей, надо отказаться от их помощи и угощений. И после этого посмотрите, какая будет реакция. Если обида и возмущение – то туда им и дорога, пусть себе возмущаются где-нибудь подальше от вас, понятно, кто они такие. Если ваши потенциальные друзья примут это спокойно – то все в порядке, можно продолжать дружить.
Желаю вам распознавать все уловки своих соседей и не попадаться на них. Помните, вы не обязаны пускать их жить к себе на дачу в благодарность за угощение. Это неравноценный обмен.
Серия вторая. Лисичка со скалочкой
Годы летели… Нет, я не шучу. Потому что Генриэтта, манипуляциями вынудившая пустить ее на дачу, лестью и угощениями растопившая душу Марины, в итоге подсадила ее на крючок многолетней зависимости.
«Так Генриэтта жила несколько сезонов на даче и одна, и с нами. Однажды мы решили сделать ремонт на даче. Я заранее, до поездки, предупреждала ее о ремонте и о своих планах рано вставать, и ее все устраивало. Я поехала, чтобы все подготовить до приезда мужа, чтобы он мог сразу начать ремонт. Утром я вставала пораньше, пока не жарко. Я старалась делать все очень тихо, чтобы не разбудить ее.
Однажды в семь утра я включила тихое радио“. Обратите внимание: у себя дома (!) Марина боится включать радио по утрам… „Генриэтта вскочила, с гневом ворвалась ко мне в комнату, и стала орать, что я не даю ей спать, ведь она всю ночь не могла уснуть и играла с компьютером в карты. От удивления я растерялась, и не знала, что ответить. И таких вспышек гнева было много. Во время одной из таких вспышек я спросила: «Генриэтта, мы тебя чем-то обидели?» На что она ничего не сказала. Но у нее на лице было написано, что она терпит нас с трудом на «своей» даче, но ей очень уж нравится и этот домик, и это место.
А еще она требовала, чтобы мы ее привозили и увозили. Мы никогда не брали с нее никаких денег, но отвозить и забирать ее с дачи нам неудобно. Когда я хотела дать ей ключи и предложила, чтобы ее отвезла ее же сестра, она возмутилась: «Так это же мне придется тогда с ней там жить!».
Ну еще бы! Она же и хозяев-то насилу терпит, а тут еще сестра, не дай Бог…
