«Еще она шутила, не ревную ли я ее к своему мужу. В надежде, что да… Пришлось отшучиваться, чтобы не задеть ее за живое, все-таки возраст…». На мой взгляд, не надо бояться ее задеть за живое, не надо судить о них по себе. Они-то не боятся задеть вас за живое, так почему вы должны смущаться это делать? Они только такой язык, задевающий за живое, и понимают. Можно тоже пошутить, причем не отшучиваться, а пошутить зло, опозорить. И сказать: «Ну ты сама-то подумай, Генриэтта, сколько тебе лет, и сколько мне! Паспорт-то свой открой и посмотри!». Причем сделать это публично. Это отобьет желание у нее так шутить. Публичных унижений они очень боятся, и потом начнут заискивать, так что можно их держать под контролем и не отдавать энергию.
Но, опять же, все это игры с огнем; вам всегда надо быть наготове отразить нападение. Не всегда найдешься, что сказать, и в какой-то момент она опять пробьет вашу защиту. Лучше прекращать с ними общение и не упражняться в остроумии, а общаться с теми людьми, которые тебя не кусают.
Серия пятая. Салон красоты для Генриэтты
Еще один симптом нарциссизма – требование повышенного внимания к себе. Ниже рассказ Марины, который очень ярко показывает эту особенность натуры Генриэтты.
«Одевалась она очень модно, но, на мой взгляд, слишком вызывающе для ее возраста. Короткие трикотажные шортики, облегающие фигуру, в которых она посещала магазины, или яркий неоновый купальник для пляжа выглядели на ней странно, но это уже ее дело». Кстати, провокационный стиль в одежде Генриэтты и ее любовь к флирту вызывает подозрение на наличие у нее и истерического расстройства личности – именно истерики любят ярко и вызывающе одеваться, будучи уверены, что все в них влюблены. Однако по совокупности симптомов это все-таки больше тянет на нарциссизм.
«А однажды был конфликт на даче. Мне нужно было делать ремонт. Я предполагала, что Генриэтта будет просто спокойно жить на даче сама по себе. Но Генриэтта требовала внимания, это меня отвлекало.
Я зачем-то похвалила ее прическу. После этого она уговорила меня ее подравнять. Я часто делаю это для своих, по-семейному, но с ее типом волос у меня не было опыта, и мне не хотелось связываться. Но она все же как-то меня уговорила. Вот мы начали, я старалась как могла, но делала все медленно, я никогда не тороплюсь, когда стригу своих. Она начала меня дергать, нервничать, кричать, сердиться. Я все делала терпеливо, и все-таки выровняла ей линию сзади точно по предыдущей стрижке, как и договорились – буквально на пять миллиметров. Но когда дело дошло до линии уха, она меня «уволила» и принялась за мою дочь. Дочери пришлось продолжать дальше, так как от меня Генриэтта «устала». Кое-как мы закончили стрижку, но потом две недели она жаловалась, как все плохо.
