Не буду вязнуть в подробностях, скажу только, что такой душевной боли, как на этих созданных им «качельках», я, наверное, никогда не испытывала (я прониклась им, привыкла к нему, как к наркотику). Я все время думала только о нем и пыталась понять, что со мной происходит. Что-то неудержимо влекло к нему, хотя я знала, что он мне не нужен».
Эта чувство наркотической зависимости – результат того, что Дмитрий умело заякорил Елену в момент эйфории.
«Он, в свою очередь, как матёрый нарцыссище, тонко чувствовал, когда подлизаться, а когда ударить по самому больному». Обычно они ударяют по самому больному в тот момент, когда вы открыты и расслаблены и совсем не ожидаете подвоха. «Чувствовать моё смятение и боль – наслаждение для него! Но я умею держать спинку прямо (ох, чего мне это стоит!), может быть, поэтому он никак от меня не отвяжется.
Наконец, я подошла к самому главному. Забыть все это я не в силах. Я могу (как бы) исчезнуть из вида, но в то же время не могу! Он – приятель и коллега моего мужа, и он все равно будет, хоть косвенно, присутствовать в моей жизни. Вот я сейчас Вам пишу, а Дмитрий опять что-то мне прислал в скайпе. Я не понимаю, что ему от меня надо? Я на десять лет старше его, у нас нет, не было, и не будет интима. Тем более какого-то реального совместного будущего.
Чем я суше и спокойнее с ним, тем напористее Дмитрий. Да! Вы абсолютно правы насчёт имени и отчества. У него с его отцом одинаковые имена!“ — речь о том, что отцы-нарциссы любят называть сыновей-любимчиков в свою честь, я об этом говорила в одном из видео на моем канале. Поэтому нарциссята, превращающиеся в матерых нарциссов, частенько зовутся Владимир Владимыч, Сан Саныч, Дим Димыч, и тому подобное. — „Короче, история грозит быть бесконечной, если я не найду выход!
Я сегодня чувствую, что по моей душе проехал танк. За три года очень плотного общения я, довольно сильный и свободолюбивый человек, почувствовала себя рабыней.
Представляю, что было бы со мной, если я была одинокой!
Я думаю, что проблема все-таки во мне. Я не нахожу в себе сил окончательно разорвать эту странную связь. Полтора года назад у меня был нервный срыв, и я не смогла его скрыть. Мне пришлось все рассказать мужу. Он спросил, люблю ли я этого человека. Я сказала, что нет, таких мужчин любить нельзя. К счастью, муж – мудрый и не ревнивый человек. Он сказал, чтобы я не реагировала на послания и звонки. Но самое парадоксальное то, что муж не собирается ничего менять, потому что Дмитрий ему нужен по работе, и т. д.
Вот в этом вся сложность для меня! Мне придётся и видеть, и слышать этого Дмитрия, и в памяти всплывает, как назло, все самое хорошее. Мозг как бы стирает всю боль, которую мне приносил и продолжает приносить Дмитрий».
