— Ну? Что там у тебя? — встревоженно спрашивает секретарша, когда возвращаюсь обратно.
— Извини, пожалуйста. Давление скакнуло, видимо, — отмахиваюсь.
— В твоем возрасте и давление?! Что же будет через пару годиков? А когда забеременеешь? — бубнит Нина.
— Ой, это ты слишком далеко заглядываешь, — натянуто улыбаюсь секретарше и в этот момент чувствую, как со спины надвигается опасность.
Резко поворачиваюсь и упираюсь взглядом в широкую грудь Степана Геннадьевича. Его аромат дорогой туалетной воды ударяет в нос, заполняет легкие мгновенно. От этого немного кружится голова, и меня пошатывает. Но оступиться мне не дает жесткая хватка сильных пальцев, сомкнувшихся на моем локте.
— Осторожнее, Майя, — рокочет босс, и от его голоса в кожу словно миллиард иголок вонзается.
— Извините, — тушуюсь перед мужчиной.
— Доброе утро, Степан Геннадьевич, — вмешивает секретарша, разрешая неловкую ситуацию.
— Здравствуй, Ниночка. Майя, заходите, — босс подталкивает меня в кабинет, и я кидаю короткий взгляд на секретаршу: та растерянно хлопает глазами, провожая нас.
Когда мы остаемся со Степаном Геннадьевичем в кабинете одни, он наконец-то отпускает мой локоть, а сам широким шагом следует к своему столу.
— Ну, что застыла? Раз пришла, присаживайся, — холодно произносит мужчина, и я, встрепенувшись, стряхиваю с себя оцепенение, иду к своему столу.
— Простите, Степан Геннадьевич. Это все волнение. И еще… я не знала, что Нина Павловна… беременна, — последнее слово мне удается выговорить с трудом.
Замечаю, как у босса по лицу скользит тень и тут же исчезает.
— А что удивительного? Нина — молодая девушка. Замужем. Так что рано или поздно это должно было произойти, — отвечает босс, но в его голосе я улавливаю какие-то странные эмоции, то ли недовольство, то ли разочарование, не понять.
— Да, — коротко отвечаю, надеясь, что босс не будет продолжать эту тему, но…
— А позвольте задать вам вопрос несколько личного характера, Майя… — босс выдерживает выразительную паузу.
— Да? — вскидываю брови и тут же присаживаюсь за свой стол, чтобы скрыть трясущиеся коленки.
— А как у вас с личной жизнью?
У меня от его вопроса воздух застревает в горле плотным комком.
— Кхе, — прокашливаюсь, прежде чем продолжить. — Нет. К сожалению, пока ее нет, — отрицательно качаю головой. — Да и времени нет. Сейчас у меня в приоритете карьера и карьерный рост. И сердечные дела мало волнуют.
Я говорю, а сама то и дело замечаю, что босс не сводит с меня взгляда.
— Ой, простите, я, наверное, много говорю, — смущаюсь снова.
— Нет. Нет. Не беспокойтесь, Майя. Мне вас действительно приятно слушать, — глубоко вздыхает Степан Геннадьевич, откидывается в кресле. — Я просто провожу аналогию между вами и моим оболтусом, и меня не покидает ощущение, что где-то я допустил ошибку в его воспитании. Где-то просчитался.
— Оболтус? — у меня вырывается нервный смешок.
— Да. Максим. Мой сын. Ну, я надеюсь, если у нас с вами все срастется, вы его еще увидите, и не раз. Только хочу предупредить сразу: у него отвратный характер и манеры. Не обижайтесь, а лучше не обращайте на него внимания, — говорит босс, и я делаю заметку в голове: не общаться с богатым мажором.
— Я не из обидчивых, — улыбаюсь.
— Я так и понял, что мне повезло заиметь вас в качестве помощницы. Но вы не расслабляйтесь. Вас еще ждут испытания. Сегодня первая встреча. Готовьтесь, — босс воодушевляюще улыбается.
— Я всегда готова, Степан Геннадьевич, — деловито поджимаю губы, напуская на себя важность. Открываю папку с бумагами, чтобы перечитать материалы встречи.
Я думала, ужин с инвесторами никогда не закончится.
