Звуки, долетевшие до моего слуха, были однозначно не природного происхождения. Но какие же они долгожданные! Одинокое урчание мотора так органично вплелось в музыкальную утреннюю симфонию… Потому что это приехал мой…
Вихрем промчавшись по крутым ступенькам, я вылетела из дома в тот момент, когда из хвойной аллеи показался папин автомобиль. Эмоции нахлынули безудержным потоком, готовые выплеснуться из глаз.
Радость от встречи, восторг и ликование при виде папиной улыбки и протянутых рук, нежность и умиротворение в крепких объятиях… И дикое отчаянье, пролитое внезапными слезами на самой сильной и надёжной груди.
— Лали, маленькая моя, что случилось?
Мне так жаль расстраивать моего папочку, но плотину уже прорвало, и я не в силах сдержать этот бурный поток моего горя, так долго запертого внутри меня и так внезапно сокрушившего все выстроенные мной барьеры.
Папа больше ни о чём не спрашивает и только крепче прижимает меня к себе, даря свою защиту и молчаливую поддержку. Я поднимаю голову, не боясь показать некрасивое зареванное лицо, и смотрю своему папе в глаза. Они никогда не врут.
— Папочка, родненький, я не справилась, не смогла, — сдержать новый поток слёз не получается. — Пап, я совсем не такая, как ты… Прости, я такая слабая и глупая. И я обманула тебя… Я ничего не забыла…
— Я знаю, малышка, — в папиных глазах сожаление и любовь, — я всё про тебя знаю, моя девочка. Только что же это была бы за любовь, если бы ты так быстро о ней забыла? Ты очень сильная, Лали, и я горжусь тобой. Только с любовью всегда бывает непросто.
Папа снова прижимает мою голову к груди и тихо целует в макушку. Я верю ему безоговорочно и, наконец, затихаю. Лишь сейчас, в папиных объятиях, я по-настоящему ощущаю себя дома.
Даже не знаю, что именно выдернуло меня из сна — больнючий щипок за мягкое место или возмущённый возглас Коти:
— Ну, знаешь, это наглость! Ты что, собираешься до вечера здесь дрыхнуть? Хорошо же ты гостей принимаешь!
— Коть, а сколько времени? — я сбрыкнула плед, под которым чуть не сварилась и, оглядевшись, обнаружила себя на диванчике в папином кабинете.
Помню, как папа внёс меня в дом, и мы сидели в гостиной на первом этаже. В его руках я смогла, наконец, уснуть. Странно, что он принёс меня в кабинет, а не в мою спальню.
— Третий час, между прочим! Уже обедать пора, а ты ещё не завтракала. Баева, чем ты всю ночь занималась, пока я отвлеклась на сон?
— Сколько — третий час? — я подскочила с дивана. — Ты что, разбудить меня не могла?
— Я что — самоубийца? Тимур Альбертович с утра издал указ отстреливать даже комаров, посмевших нарушить покой его принцессы. Слышь, но всему же есть разумный предел. Мне стало без тебя скучно. Твоему папеньке уже надоело меня развлекать и он придумал себе какие-то срочные дела и умчался со своим коротышкой Яном. А Василиса вечно занята! — Котя смешно надула губы и мне показалось, что она сейчас топнет ножкой. — И даже эти твои Львовичи куда-то свалили ещё пару часов назад.
Вот это отличная новость! Я облегчённо выдохнула и направилась на выход из кабинета, увлекая за собой подругу.
— Ну и какие у нас на сегодня планы? — угрожающе интересуется Котя, встречая меня, посвежевшую после душа.
А я знаю, что придётся её разочаровать, но пока не решён мой главный вопрос, мне даже дышать больно.
— Коть, прости, мне край надо встретиться с Ромкой. — Но я тут же спешу её успокоить: — Но везти меня не надо, я такси возьму! А ты можешь подождать меня дома, поплавать… Да что хочешь делай, папа не будет против.
— Знаешь, Баева, — на удивление спокойно и даже грустно говорит Котя, — мне кажется, что если я приглашу поплавать в вашем бассейне свою маму и даже папашку со всем его выводком, твой папа тоже не будет против. А такси тебе ни к чему, я уже видела твою тачку и чуть не почернела от зависти. Кстати, Тимур Альбертович сказал, что она заждалась хозяйку и мы уже можем её выгулять. Но, я так понимаю, в твоих сегодняшних планах для меня места нет?
— Стёпкина, ну ты ведь мой друг… — виновато лепечу я, и Котя, к счастью, не ждёт, когда я стану вымаливать у неё прощение.
— Да, Баева, тебе на редкость повезло! Поэтому хватит ныть, пойдём лучше пощупаем твоего нового коня, а потом начнём делать из тебя роковую стерву. Доверься мне — и твой Ромео не устоит.
Мне сразу вспомнилась красная сорочка, призванная сразить Ромку наповал. Тогда Катюха говорила то же самое, и мы обе знаем, чем всё закончилось.
— Коть, я вот думаю, может, мне причёску сменить?
Я открываю дверь, ведущую в гараж, Котя с важным видом неотступно следует за мной. У неё есть причина быть важной — она видела мою тачку, а я нет.
— Морду лица смени лучше, а то мне всё время кажется, что у тебя сейчас клыки вылезут. А нам с Масиком нельзя волноваться, — Котя погладила свой круглый животик. — И вообще, давай быстрее, мы с ним кушать хотим.
— Пф-ф, Масик! Жесть! Хорошо, что не Тузик. Может, скажешь, что за серый хрен заделал тебе этого Ма… — и тут я вижу её… — А-а-а! Котя! Скажи, что это моя машина!
