Стаса за столом уже нет, а Толян смотрит на меня вопросительно и настороженно, но я быстро успокаиваю его весёлым:
— Соскучился, Ваше Преподобие?
— Роман, а ты чем занимаешься? — кокетничает блондинка, пока рыжая продолжает икать.
— Пью, — салютую ей бутылкой минералки.
— А работаешь где?
— Полы в храме мою после прихожан, — можно сказать и не вру, потому что и этим иногда приходится заниматься.
— Чо, серьёзно? — разочарованно спрашивает девчонка, а рыжая шумно выпускает задержанный воздух и закашливается.
«Рыжим сегодня больше не наливать», — думаю я, переводя взгляд на осоловевшего Толяна, к слову, тоже очень рыжего.
— А тебя как зовут? — блондинка ложится грудью на стол, заглядывая в лицо Богдана.
— Пила, — сипло отзывается он.
— Крутяк! — успевает резюмировать рыжая, прежде чем икнуть.
— А кого же ты пилишь, Пила? — томно и недвусмысленно вопрошает блондинка, и непривычно разговорчивый Пила не задерживается с ответом:
— Трупы.
Соблазнительница резко отшатывается назад, а я начинаю ржать. Сейчас, когда Пила озвучил род своих занятий, усомниться в его словах просто невозможно. Мимика совершенно неподвижная, и только глазами — МОРГ, МОРГ…
— Оксаночка, голубушка, ну что ты испугалась? — ласково утешает блондинку отец Анатолий. — У парня очень важная и нужная профессия… Он изучает… э-э…
— Внутренний мир человека, — подсказываю другу, а Пила согласно кивает.
Обе девчонки брезгливо кривятся, а я понимаю, что из троих претендентов на сеанс любви на финишной прямой остался только священник. И пусть мне по-прежнему очень весело, я не намерен позволить другу увязнуть во грехе.
— Подъём, Преподобие, карета подана. Я обещал твоей супруге доставить твоё непорочное и живое тело до хаты.
— Ну, что же поделаешь, — тяжело вздыхает Анатолий, — пойдём, иуда.
Пила категорически отказался от предложения его подвезти. Мы с Толяном проводили взглядами высокую и мрачную фигуру в чёрном, и я направил «Франкенштейна» по привычному маршруту. Толян жил недалеко от места службы, но храм возвели гораздо раньше, чем элитную высотку в жилом комплексе «Седьмое небо», где год назад и поселился мой друг. Квартиру им с женой подарил тесть на годовщину свадьбы. Но по понятным причинам развлекаться Преподобный предпочитает подальше от дома.
— Ромыч, что Пила от тебя хотел? — опомнился Толян, внезапно перестав дремать в пассажирском кресле.
— А как его зовут? — задаю встречный вопрос.
— Кого?
— Пилу, мы же о нём говорим.
— А ты будто не знаешь — Борис.
— Это он сам тебе сказал?
— Да какой сам?! Я его голос до сегодняшнего дня вообще не слышал. А что за вопрос? Вроде все знают, что он Борис… Так чего он хотел-то?
— Тачку его глянуть…
— Эх, её бы, по-хорошему, на свалку давно, — сокрушается Толян, — но ты лучше глянь, брат, может, поправишь.
— Это ты из человеколюбия или у тебя к Пиле особое отношение?
— Сынок, добро к тебе вернётся…
— Да заглохни, папаша, я серьёзно спрашиваю.
— Да попал мужик страшно на какие-то нереальные бабки. Ты тогда ещё в армейке был. Короче, я всех подробностей не знаю, но слышал — из-за бабы.
— Прихожане нашептали?
Но Анатолий меня уже не слышит и орёт, тыча пальцем в стекло:
— Э, давай-ка, вон там тормозни.
Я осматриваю стильный фасад кофейни и улыбаюсь.
— Пироженку захотел, Ваше Преподобие?
— Э-эх, видел бы ты, какая там пироженка за стойкой! — Толян смачно причмокивает и едва ли не на ходу готов выскочить. — А какой крендебобель она мне сотворила на кофейной пенке… М-м…
— Ты на бариста, что ли запал? — паркую «Франкенштейна» и выхожу за Толяном.
— На барисТУ! — со значением поправляет он.
— Бариста не склоняется, лошара.
— Непорядок, Ромыч, надо склонить. Там такая лялька! Так — т-с-с… — Толян распахивает дверь маленькой кофейни и устремляется внутрь, а я…
Я застываю на пороге, потому что уже отсюда вижу… Ляльку…
Совершенно удивительно, как способно чувствовать человеческое сердце. Моё — особенно чувствительное. Василиса говорит, что все поступки я совершаю по велению левой пятки. Не могу с этим согласиться. Я живу по велению сердца… Правда, осознала это лишь вернувшись домой. Там, вдали от родины, мое сердце даже стучало по-другому — по-американски, наверное… Работало чётко, размеренно — тук-тук… тук-тук… тук-тук… И едва не замёрзло.
И только в Москве, уже подъезжая к дому — тук-тук-тук-тук-тук… А уж когда я встретила моего Ромку — тудух-тудух-тудух!..
Возможно, под «тудух» мозги и отключаются, но ни пятка, ни пятая точка никогда не влияют на мои решения.
Сегодня у меня с раннего утра — тук-тук-тук-тук. Мою стажировку продлили ещё на три дня, но в том, что я продолжу работать в «Кофейне», у меня никаких сомнений нет. Шефу я понравилась, несмотря на то, что он очень быстро меня рассекретил.
