Отчасти поэтому Сокол давно перестал обращать внимание на женские заигрывания. Понял, что по-другому никак, не умеют. Секс стал для него чем-то вроде игры, где у каждого своя определённая роль и позиция. Ему было плевать, с кем, где и как. Единственное правило долгие годы было лишь одно — в эту конкретную ночь она только с ним. И чтобы покладистая оказалась, на всё готовая...
Но с Зеленоглазкой хотелось большего. Сколько ни старался, а раскусить её не получалось. Инстинктивно вдруг замолчали резко. Отключились, стоило ей появиться рядом.
— Одна ночь, девочка. Никаких запретов и никаких обязательств, — уткнувшись в ложбинку за ушком, осторожно гладил тонкие предплечья. — Если тебе это не подходит, скажи... Я не привык называть женщине свою волю. Решать только тебе... Всего одно слово, Зеленоглазка. Да или нет?
Но она не ответила. Обхватила его голову, привлекла к себе и поцеловала. Её рот приоткрылся, и Макс воспользовался этим, погрузившись языком глубоко внутрь, лаская до тех пор, пока ноги Сафоновой не подкосились. Пришлось подхватить её за талию, не давая упасть.
— Ты теперь моя, Зеленоглазка! Только моя...
Она действительно станет его. Всего на одну ночь Макс забудет об осторожности и позволит себе маленькую слабость. Первую и единственную за всю жизнь. А утром... утром он снова станет прежним и навсегда забудет о прекрасной вдове Сафонова.
