– Ну надо же! Наладить гармоничные отношения в коллективе! За восемь часов! Да он просто шарлатан какой-то, этот ваш тренер! – она вопросительно посмотрела на Кирилла, ожидая его реакции, а затем, очевидно, прочитав ответ по его глазам, продолжила: – Да еще за такие деньги! Шесть тысяч евро! Интересно, он вернет их, если отношения не наладятся? И как мы проверим – наладились они или нет?
– Вот вы у него и спросите, Кристина Сергеевна, – сказал Кирилл, в душе надеясь, что делать этого она не станет.
А потом, в перерыве тренинга, он случайно увидел, как эта самая Светлова рыдала на плече у психотренера. Ну, положим, не на плече, да и не рыдала вовсе, но когда он как бы невзначай столкнулся с ней в дверях, глаза ее были не такими, как обычно. Меньше стервозности, больше человечности. Тренинг удался.
Светлова… Все-таки он правильно сделал, что уволил ее. В фирме должен быть один шизофреник. И потом у нее, оказывается, проблемы с сердцем. Волнения ей абсолютно противопоказаны.
Кирилл представил, что его ждет сегодня в «Апогее». Каждый примеряет шкуру уволенной сотрудницы на себя, ощущая, как вроде бы стабильная почва начинает уходить из-под ног – ведь он может стать следующим. Кто будет думать над оптимизацией продаж, когда голова занята непогашенными кредитами, семейными неурядицами, проблемами со здоровьем? Все-таки правильно, что он уволил Светлову. Не хватало еще, чтобы у нее инфаркт случился прямо в офисе. К тому же Кристина Сергеевна в фирме уже больше пяти лет. На Западе считается, что сотрудник, работающий в одной компании такой продолжительный срок, теряет свою квалификацию и ценность как специалист. А еще человеку, имеющему дело с чужими деньгами, причем не просто деньгами, а очень большими деньгами, рано или поздно приходит в голову мысль переложить толику в свой карман. Верить нельзя никому.
Кирилл понимал, что таким образом успокаивает себя, что на самом деле какое-то время ему будет не хватать Светловой, ее преданности, холодной расчетливости, хватки бультерьера, мужского склада ума. И, может статься, он еще пожалеет о том, что уволил ее.
– Он еще пожалеет, – пробормотала Кристина.
– И не думай, – закудахтала Людмила, доверительно касаясь пальцами ее плеча, – ты же знаешь, какой он. Надеюсь, ты не судиться с ним вздумала?
Судиться! Надо быть полной дурой, чтобы судиться с Мальчиком! При любом решении слуг Фемиды следующий шаг – смена места жительства, причем радикальная. В родном городе она если и сможет устроиться на работу, то разве что продавцом на рынке без официального оформления и каких бы то ни было гарантий.
И на вендетту с разбитыми стеклами и вымазанными краской дверями она размениваться не собирается. И даже дерзкая махинация с переводом капиталов «Апогея» куда-нибудь в офшор не кажется ей оптимальным вариантом мести. Нет, все будет по-другому. Воображение нарисовало сцену почти по Пушкину, ту самую, где Татьяна в малиновом берете с послом испанским говорит, а Онегин смотрит на нее с отвисшей челюстью.
– Кристин! Ты как? – бывшая сотрудница, похоже, не собирается оставлять ее в покое.
– Иди, Люд, иди, – повернулась лицом к стене, давая понять, что разговор окончен.
– И все же…
Как можно быть такой настырной?
– Может, тебе что-то надо? Ты скажи, я съезжу… Я на машине… Рыбак как узнал, что я к тебе собираюсь, сразу вызвался отвезти. Знаешь, все очень переживают за тебя.
«Как же, переживают, за свои задницы трясутся! Ждут, кто будет следующим».
– Я с утра сама не своя. Вдруг он и меня уволит. Ты же знаешь, у меня дети… Я без работы не могу, – Людмила всхлипнула.
«Ну вот, сейчас мною воспользуются в качестве жилетки, в которую можно поплакать и посморкаться», – Кристина нехотя повернулась к посетительнице.
– У него же для всех нас есть замена. Ему ничего не стоит, раз, – Марчук щелкнула пальцами, – и на твоем месте уже кто-то другой. А ты… – и она снова всхлипнула.
– Ты хочешь сказать, что на моем месте кто-то сидит? – Кристина аж задохнулась от такого предположения.
Марчук замялась:
– Я же тут, с тобой, откуда мне знать, сидит или нет?..
«Знаешь, ты точно знаешь, не можешь не знать», – подумала Кристина, и тут ее осенило:
– Рыбак, – полувопросительно-полуутвердительно сказала она.
– Нет, только не он. Он же мент, – вырвалось у Людмилы. – Ой, – она приложила пальцы к губам, – только я тебе ничего не говорила. Ага? Я случайно узнала. Увидела у шефа резюме Рыбака. Я новое штатное приносила на согласование, а ему как раз кто-то позвонил… он вышел… а я… Кристин? Ты же никому?..
– Конечно, кому же я скажу? Никому не скажу. Ты иди, Люд, а? Иди, пожалуйста. Что-то я устала…
– Конечно, – Марчук попятилась к выходу, – конечно. Если что надо, ты звони, хорошо?
– Хорошо. – Хоть бы поинтересовалась, есть ли у нее этот долбаный телефон! Ладно, в конце концов, можно попросить у Аси. Она посмотрела на соседку – похоже, спит.
