Стас вытащил из кармана мобильный телефон и принялся крутить его между пальцами. Быстро-быстро. Этому трюку он научился в Штатах.
– Да ладно тебе! – Рита примирительно коснулась пальцем его щеки.
При других обстоятельствах он не преминул бы воспользоваться этим жестом, повернул бы голову, поймал губами фарфоровой прозрачности палец с острым ноготком… Но сейчас ему очень хотелось побыть одному, а Рита, похоже, этого желания не разделяла. Позабыв о том, что пару минут назад сетовала на холод, она уселась на табуретку, закинув ногу на ногу. Алый, в цвет кимоно, тапочек призывно покачивался на большом пальце.
– Кто звонил? – поинтересовалась Рита, забирая у него телефон.
– Сестра твоя, – раздраженно буркнул Стас.
– Ася? – лоб Риты прорезала горизонтальная морщина.
Блин, как будто у нее есть еще какая-то неучтенная сестра!
– Что-то случилось? Ей что-нибудь нужно? Почему она тебе позвонила, а не мне? – вопросы теннисными мячиками заскакали по кухне.
– Да все у нее в порядке, – досадливо отмахнулся Стас. – Соседке ее по палате, той, – он провел пальцем по шее, изображая Кристинино карэ, – со сломанной ногой, взбрело в голову купить дом в Рослани. Помнишь, я тебе рассказывал? Ну, где бабка с серьгами и крестом.
– Ага, помню. А с чего бы это ей понадобился этот дом? – Рита вопросительно посмотрела на Стаса. – Может, это Аська выдумала? Захотела поговорить с тобой.
– О чем нам с ней говорить?
– Мало ли… Вдруг она что-то почувствовала?
– Не мели ерунду, почувствовала она! Иди лучше спать!
– А ты?
– Я еще немного посижу и тоже пойду.
– Ну пойдем вместе, – заканючила Рита, – пожалуйста! Стас!
– Иди, Рита, иди!
Он приобнял ее за плечи, поднял с табуретки и, развернув лицом к выходу, мягко подтолкнул вперед. Обиженно вздохнув, Рита побрела в спальню, и в этот момент в дверь позвонили.
«Кому это не спится? – зло подумал Стас. – Хотя – он взглянул на часы – еще не так уж поздно. Наверное, мегера-соседка. В Америке никому в голову не взбредет вот так запросто звонить поздно вечером в чужую дверь».
– Стас! – крикнула Рита.
– Я открою, – отозвался он.
Замок, как назло, не хотел поворачиваться. «Надо будет завтра смазать», – подумал Стас, открывая дверь. Человек, стоящий на пороге, был ему абсолютно незнаком. Невысокий, в черной куртке, словно с чужого плеча, с низко надвинутым на бледное лицо капюшоном.
«Блин, не надо было открывать», – запоздало спохватился Стас, и это было последнее, о чем он подумал в своей жизни.
Гость поднял руку, словно собираясь откинуть капюшон, затем раздался короткий звук, напоминающий резкий выдох, и в следующее мгновение из дверного проема в прихожую хлынул поток света. Лестничная клетка, дверь соседки-мегеры, фигура мужчины в куртке с чужого плеча – все растворилось в сиянии, настолько ярком, что захотелось закрыть глаза. Что Стас и сделал. И тогда мир погрузился в темноту, ноги утратили опору, и он полетел в бездонную пропасть.
За пятнадцать минут добраться до дома Симбирского Рыбаку не удалось: возле Студгородка, как всегда, произошла авария, превратив дорогу в подобие бутылочного горла. Поток машин полз разноцветной, монотонно гудящей лентой, изредка рявкающей клаксонами, когда кто-то особо ушлый пытался перестроиться в другой ряд. Не отрывая глаз от дороги, Иван вытащил сигарету, приоткрыл окно и тут же, поморщившись, закрыл. Курить расхотелось – совсем рядом пристроился чумазый мусоровоз, добавляя в привычный дорожный смог запахи помойки. Рыбак с досадой воткнул сигарету в пепельницу. Говоря откровенно, досада эта была вызвана вовсе не дорожными запахами – за годы службы в милиции довелось «отведать» всякого – и тем более не пробкой. Две женщины, обитающие в одной палате, – вот что не давало ему покоя. Кристина, поразившая его воображение в первый же день работы в «Апогее», яркая, живая, энергичная, решительная. И Ася, похожая на акварель, нежная, прозрачная, того и гляди растает, словно сказочная Снегурочка под лучами весеннего солнца. Если бы неделю тому назад Кристина (он тогда и в мыслях не осмеливался называть ее Кристиной, только Кристина Сергеевна) посмотрела на него так… Злобные звуки клаксонов вернули Ивана к действительности. Оказывается, задумавшись, он благополучно миновал узкий участок и теперь тормозит движение. Мгновенно, даже с некоторым облегчением отложив мысли о женщинах до более благоприятного момента, Иван утопил педаль газа до упора и понесся, словно джинн, вырвавшийся из многолетнего заточения.
У подъезда темной глыбой на фоне заснеженной живой изгороди выделялся «БМВ» шефа. Припарковавшись рядом, Иван вышел из машины, и тут же дверь со стороны водительского сиденья «БМВ» распахнулась.
