На западе тянулось серо-лиловое облако, и горы Хида не были видны. Эти девственные горы, куда не ступала ещё нога человека!.. Можно было легко вообразить, как Удивительна и величественна была бы картина природы — ослепительная белизна снегов, сверкающих под лучами заходящего солнца, — если бы не это вечернее облако! Усимацу всегда любил горы. И сейчас, когда он взбирался по неровной каменистой тропе, любуясь красотой горных склонов и раздумывая о простых обычаях и неприхотливой жизни горцев Синано, он ощущал, как поднимаются к его сердцу горячие токи крови. Теперь Иияма далеко позади. Усимацу с жадностью вдыхал горный воздух и радовался тому, что может хоть ненадолго забыть свои тревоги. Он смотрел, как садилось солнце в горах. В последних его лучах горы меняли свой облик: сначала они были красные, потом лиловые, потом лиловато-серые. Наконец долины и холмы постепенно покрыла тень, но на самых высоких вершинах ещё горел последний луч заката. Потом угас и он, и только на одном краю неба серое облако пронизывал жёлтый свет — это курился огнедышащий вулкан Асама.
Однако радостное настроение Усимацу длилось недолго. Ущелье кончилось, и его глазам открылся вид на большое селение, раскинувшееся на склоне горы. Он увидел окутанные сумерками деревянные и глиняные стены горных хижин, что-то тёмное под сенью их крыш — не низкорослая ли это хурма? Вот и Нэцу. Он услышал пение возвращающихся с ноля крестьян, и сердце его больно сжалось. Усимацу подумал об отце, нашедшем прибежище здесь после переезда из Коморо, и красота родных мест перестала его радовать… чувство любви к отцу окрасилось горечью и болью. О, и природа оказалась для него только минутным утешением! И чем ближе он подходил к Нэцу, тем сильнее терзала его мысль о том, что он — «этa».
Усимацу добрался до родного дома, когда уже совсем стемнело. В своё время отец перебрался с семьёй в эту глухую горную деревню не только из-за того, что она была расположена близко к пастбищам, но и потому, что здесь можно было дёшево арендовать клочок земли. Теперь арендованную им землю обрабатывал дядя. Предусмотрительный отец выбрал для своего жилища малолюдную окраину селения и построил домик у подножия небольшого холма, на расстоянии девяти тё к западу от главной улицы Нэцу. По существу это был отдельный посёлок в пятнадцать домов. Префектура Нагано, уезд Тиисагата, село Нэцу, посёлок Химэкодзава — вот где была вторая родина Усимацу.
Дядя дожидался приезда Усимацу, собираясь отправиться на пастбище уже с ним. Он усадил Усимацу возле очага, чтобы тот хоть немного отдохнул с дороги, и своим, как всегда, мягким, добродушным тоном повёл рассказ о случившемся. В очаге ярко пылал огонь. Тётка, прислушиваясь к рассказу, всхлипывала. Оказалось, что отец умер не в Нэцу, а в сторожке на пастбище Нисиноири. Только теперь Усимацу узнал, что кончина отца была вызвана не старостью и не болезнью. Внезапная смерть настигла его на пастбище. Он с детства любил возиться со скотом, поэтому был умелым пастухом, и владельцы пастбищ охотно доверяли ему свои стада. Он прекрасно знал повадки коров. Вероятно, этому умудрённому опытом человеку и в голову не могло прийти, что он может допустить такую оплошность. Поистине неисповедима судьба человека!
Виной всему оказался племенной бык на редкость свирепого нрава. Впрочем, если пустить в стадо коров одного быка, то будь он даже самым спокойным, бык становится буйным, весь нрав его меняется. Тем более трудно справиться с животным, свирепым по своей природе. Оказавшись на пастбище, в условиях полной свободы, и услышав призывное мычание коров, бык совершенно обезумел. Он утратил вконец все повадки домашнего животного и однажды вдруг исчез неизвестно куда. Прошло три дня, бык не появлялся. Прошёл ещё день, и ещё, а быка всё не было. Отец забеспокоился, он каждое утро отправлялся на поиски и бродил до темноты по болотам и зарослям, то спускаясь в ущелья, то взбираясь на кручи, но тщетно — бык будто сквозь землю провалился.
Как-то утром отец снова отправился на поиски быка. Всегда, когда он уходил далеко, он непременно прихватывал с собой еду и инструменты: пилу, топорик, серп. На этот раз отец почему-то не взял с собой ничего. Прошёл день, пора было отцу возвращаться, но его всё не было. Помощник отца забеспокоился. Когда же, отправившись в загон, чтобы дать коровам соль, он увидел там быка с окровавленными рогами, то перепугался и стал сзывать на помощь крестьян. Сообща удалось поймать и привязать быка; животное, вероятно от усталости, почти не сопротивлялось. Помощник кинулся искать отца и в конце концов набрёл на него: отец лежал без сознания в зарослях тростника у подножия холма и тихо стонал. Взвалив отца на плечи, он отнёс его в сторожку. Рана была так глубока, что спасти его уже ничто не могло. Когда дали знать о случившемся дяде и он прибежал в сторожку, отец был ещё жив. Он испустил последний вздох вчера, в десять часов вечера. Сегодня соседи собрались в сторожке на пастбище, чтобы провести ночь около покойного. Все ждали приезда Усимацу.
