– Да где же это видано? Федя?! Это же непрофессионально!!! Если так надолго оставлять людей скучать, то у них есть огромный соблазн выйти покурить и не вернуться. А все сидят! И всем же всё равно! Все пьют, как мы, и им всё равно! Пусть тому вруну, кто говорит, что в Донецке нет талантливых групп ― отрежут язык, но почему?! Почему здесь такое болото?! Почему здесь такая деревня?! Зачем понаставили столов?! Людям негде танцевать! Почему они жуют?! Почему они сидят и хлопают?! Они что?! На Аллегрову пришли?! ― Аня разошлась всерьёз, но на её выходки никто не реагировал, только покосились и продолжили жевать и квасить.
– Анечка, нет неталантливых людей, есть лень, высокомерие и непрофессионализм. Они думают, что слава свалится им с неба, потому что они безумно талантливые, и лейблы их разыщут сами. На репах они нажираются пивом и не считают за нужное совершенствоваться. Своё желание покурить они ценят больше, чем любовь зрителей. Да какие, б…, мировые турне, о которых они так мечтают! Где надо с пятиминуткой выкладываться целых два с половиной часа!! Они полчаса не могут отыграть!!!
– Покурить?! Ну щас я вам покурю, мать вашу! ― глаза девушки налились ядовитой зеленью, что не предвещало ничего хорошего. И когда музыканты собирались зажечь энную сигарету, зелёный лазер выбил все кремни и теперь, сколько они не щёлкали, ничего не зажигалось. Музыканты зашли в клуб и начали просить зажигалки, спички, но ничего этого ни у кого уже и не было ― всё пропало. ― Ха-ха-ха! ― зловеще рассмеялась Анна и блеснула своими зелёными глазами. Она соскочила со стульчика и прихватила с собой Федю. ― А вы, ребята, это…камушки потрите, как в старые добрые времена. Мне вообще в падлу таких „талантов”, как вы, ждать. И ещё, если вас заставят сыграть больше, чем двадцать пять минут, наденьте памперсы. Па-па.
И они ушли гордо, хлопнув дверью, им вдогонку посыпались крики: „С…, б…, п… е…”, но девушке было на всё это наплевать. Ведь то, что она хотела высказать, она высказала.
Прибацнутей родной кафедры экологии только геологическая кафедра. Здесь обитали абсолютно дебильные люди, отрешённые от всего мира. Они были настолько счастливыми, что часов не наблюдали и опаздывали от двадцати минут до двух часов(!). Их дисциплины были рассчитаны на семестр, но нервов студентам они перепорчивали на пять лет вперёд. Среди геологов числилась и бабушка Мазепа ― старший препод, которая из-за того, что дома ей было делать не х…, проверяя работы студентов, придиралась к каждому слову Она хвалила только покупные, в которых не было ни единой ошибки, причём защищать их, она не требовала. Поэтому кто-то по сто раз курсач переделывал, терпя унижения, а кто-то решил выделить лишние 150 рублей и купить. И что было в этом случае правильней, сказать сложно, у каждого своя правда на этот счёт.
У группы ЭП-07 на этой кафедре читалось целых два (!) предмета: грунтоведение („грунты”) и геология ― зрелища, в общем-то, не из приятных. На перемене, в ожидании пары „грунтов”, стояли студенты и обсуждали Доскина Петра Алексеевича ― проработчика.
– Ну он такой красивый, высокий. Настоящий мачо…― восхищалась Ира.
– Да какой, блин, мачо? Он штаны себе нормальные не может купить.
– Всё-таки есть в нём какая-то загадка.
– Вообще-то, многим нашим девчонкам он тоже нравился, ― подошла девушка из геологической группы, ― они с ним флиртовали, а потом он их мягко, в кавычках, послал. Поэтому, когда все поняли, что он из себя представляет, такое, б…, к нему отвращение возникло. Он какой-то вообще не от мира сего. Ему Мазепка диссертацию кандидатскую пишет, ведь сам же он тупой, как пробка… ― она затихла, так как с журнальчиком подошёл Доскин (он оправдывал свою фамилию: был длинным и худым, как доска) и стал открывать железную дверь. Они зашли в лабораторию, где стояли страшные установки пыток для грунтов: их сдавливали, сжимали, ломали и делали с ними всё, что хотели. Извращенцы.
– Так вот, ― манерно начал он, ― сегодня мы изучаем грунты. Ведь грунты ― это такие же разнообразные, и грунты. Вы измерите физико-хим… ой, физико-механические свойства грунтов. Лежат грунты, поднесёте мне грунты, поднесёте мне показания грунтов. Грунты…
– Ну мы поняли, мы подготовку почитаем, ― перебила его староста. И все стали управляться с этими штуками: что-то ломали, что-то трескали, что-то смотрели, что-то считали, что-то записывали. Ира с Аней уже справились с заданием и несли Доскину результаты. Он носом уткнулся в них и как возмутился:
– У вас был один образец. Объясните, как у одного образца могут быть два разных показания!
– Так их было два! ― заявила Аня.
