– Спасибо, – и пока пауза не затянулась, а ее действия не казались вынужденными, она отстегнула ремни и приблизилась к застывшему Трюкачу. – Я до сих пор в шоке, – легко коснувшись его щеки ладонью, она быстро поцеловала его куда-то в уголок губ и вышла из машины.
Но, сделав несколько шагов, развернулась и облокотилась на крышу машины, пока Саид приходил в себя. Видя его замешательство, она постучала ногтем по стеклу. Когда оно опустилось, Вика с неуверенной улыбкой спросила:
– Слушай… А есть какая-либо вероятность того, что тебя могли бы оставить моим телохранителем на постоянной основе?
Саид медленно моргнул и ответил не сразу:
– Боюсь, что нет. Без веских причин перестановки не совершаются.
– А что считается веской причиной? Если я попрошу, ваша грозная Лера пойдет мне навстречу?
– М-м-м… Не уверен.
– Но попытаться ведь можно?
– Тебе не нравится твой постоянный сопровождающий?
– Мне нравится временный… – Вика жизнерадостно подмигнула ему и убежала к дому.
Саид обреченно уронил голову на руль и подумал, что теперь ему точно понадобится помощь более опытных друзей, чтобы понять, как вытащить самого себя из этой внезапной западни, которую он же и создал…
«Последний день. Черт его подери…» – Андрей стоял перед зеркалом, поправляя галстук, и прислушивался к собственным ощущениям. Но понять, рад он или не очень, почему-то не удавалось.
Закончив со своим внешним видом, он тщательно собрал вещи, освободив выделенный ему шкаф, и с каким-то тяжелым чувством вышел в холл на передачу смены.
Водолей должен был приехать к вечеру, чтобы заполучить обратно свой трон. И Андрея больше всего волновал вопрос его причастности к незаконным камерам. Но Морозов четко и однозначно дал понять, что этот пункт он решит самостоятельно.
С кухни Леи уже доносились аппетитные запахи. И она предсказуемо предложила Андрею присоединиться к ней в последний день работы. Фенрир криво усмехнулся, но не стал отказываться.
– Ты что-нибудь слышал по поводу расследования? Выяснилось, что к чему?
– Отрывочно. Практически все то же самое, о чем говорят в новостях.
– Ясно…
– Зато наконец-то снимут все ограничения в городе. Нормальная жизнь, привет!
Лея неопределенно пожала плечами:
– Для большинства – да. Но меня, боюсь, теперь на полгода тут запрут…
– Не нагнетай. У тебя толпа охраны. Ну и… миссия дочери президента – демонстрировать, что у него все под контролем. Если ты пропадешь с социальных радаров, многие так и будут сомневаться в безопасности.
– Ага… И я снова – политический инструмент.
Андрей от неожиданности поперхнулся и несколько раз хлопнул себя ладонью по солнечному сплетению.
– Конечно, у тебя всегда есть выбор. Вопрос убедительности твоих доводов и обоснований. Быть инструментом или потребовать свою жизнь обратно. Но впадать в бездейственное уныние – даже в религиях грех.
Лея на десять секунд задержала на нем взгляд, потом молча отставила тарелку и вышла из кухни. Андрей непонимающе свел брови, прислушиваясь к ее шагам по лестнице, покачал головой и вернулся в свой кабинет.
Октябрь прекрасно справлялся со своей ролью, весь день поливая улицу промозглым сонливым дождем. Андрей усиленно строил планы на отдых, считал часы до конца смены и подкреплял бодрость духа горячим кофе.
Лея безвылазно пряталась в своей комнате, и почему-то Андрею казалось, что он сильно задел ее утренним разговором, но он ни капли не жалел о сказанном. Он вообще не имел привычки жалеть о чем-либо, во что по-настоящему верил. В том числе, в право Леи на личную жизнь. А уж как она этим правом распорядится – дело ее.
Без четверти шесть Андрей заметил на камерах приближавшегося к дому Германа, подхватил свой рюкзак и вышел из кабинета.
Водолей вошел внутрь через несколько минут, как раз в тот момент, когда Лея спустилась со второго этажа.
