Лея с опаской придвинулась и попыталась сделать то, что просил ее Андрей.
– Сядь сверху. Так будет удобнее упереться.
– На что ты меня подбиваешь? А если я тебе что-то сломаю?
– Сомнительное предположение. Давай, не бойся. Прям до щелчка.
Усевшись на его ягодицы, Лея еще раз попробовала ухватить пальцами его кожу над позвонками и дернуть на себя. В комнате раздался глухой щелчок.
– Боже…
– Кайф!.. Давай дальше. Прям до самого копчика.
– Безумец… – Лея постепенно передвигалась вниз по позвоночнику, дергая Андрея за кожу. После ее зажимов на его спине оставались красные отметины. – Так должно быть?
– Да. Давай, осталась поясни… ца!.. – еще один звонкий щелчок перебил его на полуслове. – Да, детка…
– Вроде все…
От вставших на место позвонков у Фенрира закружилась голова:
– Я в раю…
– Разве что в очень ограниченном.
Проваливаясь в сон, он пробормотал:
– Если с тобой, то похер…
Лея заметила, что он уснул, и села рядом, упершись спиной в мягкое изголовье. Андрей бессознательно обнял ее за бедра раненой рукой и прижался лбом к ноге.
Нежно перебирая пальцами его буйные темные волосы, Лея очень тихо включила телевизор и продолжила смотреть бесполезные новости.
– Мальчики, не хочу прерывать вашу вечеринку, но вы уже четырнадцать часов развлекаетесь со своими ребусами. Я начинаю ревновать. – Лера подъехала к дому и продолжала сидеть в машине, рассматривая свой маникюр.
В динамиках раздался усталый мужской смех:
– Так приехала бы и разбавила наше суровое общество, – хмыкнул Сатир.
– Ага, мечтай. Я и так уже без пяти минут лишенная родительских прав мать-кукушка.
– Лер, не переживай. Выкупать изъятых опекой детей будем вместе… – пробасил Денис.
– Вы что-нибудь раскопали в итоге?
– Да. Очень много. Не в обиду «Фениксу»…
– Да чего обижаться… Я и так все знаю. Наш технический отдел давно пора разогнать ко всем чертям…
– Лерка, не ной. Пошарься по тюрьмам, там нормальные хакеры пачками сидят.
– Сатир, нормальные хакеры как раз за решетку не попадают.
– Попадают! Очень даже!
– Ладно, заканчивайте. Вам в вашем возрасте вредно целыми днями сидеть.
– Да мы уже все. Ждем постановления о задержании…
– Ого… Мальчики, может, мне вас в техотдел оформить?
– Ага, мечтай!
Сатир и Морок снова рассмеялись.
В доме было тихо, не считая какого-то монотонного гомона, раздававшегося из комнаты Карины.
– Малыш, ты-то хоть накормлен?
Из-за угла навстречу Лере вывернул черный пушистый кот. Он что-то хмуро буркнул и потерся о ее ноги. Она прошла через холл и гостиную и заглянула к дочери. Как это часто случалось, Карина уснула в VR-очках, а на огромном настенном экране продолжалось действо одной из десятка ее любимых игр.
– Я худшая мать в мире… – Лера аккуратно сняла с нее очки и накрыла пушистым пледом.
Карина что-то сказала ей сквозь сон и отвернулась. Бегемот запрыгнул на кровать и улегся у нее в ногах, высокомерно помахивая своим длинным хвостом.
– Знаю… Не начинай. Я сама уже устала… Через год-два уйду в тень и буду надоедать вам обоим своим ежедневным присутствием.
Выключив экран, Лера опустила глаза на консоль с фотографиями и тяжело вздохнула. Среди почти двух десятков разношерстных рамок больше половины были совсем детские, с Кариной и Соколом. Она до мозга костей была папиной дочкой. Внешне – практически копией Димы, только голубые глаза достались от Леры. Привычки, увлечения, дух авантюризма, даже какие-то словечки – все в ней было от отца.
Потом Пики насчитала пять снимков Карины с Андреем. А себя нашла только на двух фото.
– Ну да… Куда уж мне.
Давыдов-младший был несчастной любовью девочки-подростка уже почти несколько лет. С тех пор, как однажды по просьбе Леры заехал за Кариной в школу, где счастливая второклашка на следующий день всем сообщила: как только ей стукнет шестнадцать, она выйдет замуж за Андрея.
Лера особо и не удивилась бы такому исходу. Эти двое стоили друг друга. Когда весной Фенрир тайно отвез Карину к своему татуировщику, и домой та вернулась с забитым запястьем, у Леры просто не нашлось приличных слов в их адрес. В тот месяц выхватили все: Андрей – за свое пагубное влияние на неразумного подростка, Макс – за недостойное воспитание сына, директор школы – от множества родителей – за массовые требования отпрысков «тоже что-то набить», Лера – от директора – за неумение грамотно обуздать дочерний гормональный бунт… И только Карина осталась невредима.
Лера долго смотрела на минималистичный силуэт летящего сокола на девичьем запястье и в итоге не нашлась, что сказать, кроме как «Это первая и последняя твоя татуировка».
Поцеловав спящую дочь в макушку, она выключила свет в комнате и направилась в противоположную часть дома. После недолгих мук выбора Лера достала с нижней полки винного шкафа бутылку кьянти и плеснула прохладный алкоголь в чайную кружку.
– За несбывшиеся мечты об образцовом материнстве…
